2304-9472; e-ISSN: 2949-3501 28 1 2025 1-162

RAR RUS 7-29 0000-0002-4663-8072 Saint Petersburg State University Bolgov Radomir rbolgov@yandex.ru

Saint Petersburg, Russia

Saint Petersburg State University Eremenkov Alexander A st007794@spbu.ru

Saint Petersburg, Russia

Shanghai University Chernov Sergey tipg@spbstu.ru

Shanghai, China

Approaches of International Organizations to the Protection of Digital Human Rights The purpose of the research is to determine the features of the approaches of international organizations in the field of protecting human rights in the digital space. Methods: The study used the method of institutional analysis to study institutions represented by international organizations. The method of document analysis made it possible to analyze the content of the international legal framework in the field of digital human rights. The comparative method made it possible to compare the approaches of international organizations in the field of protecting human rights in the digital space, to identify common features and differences for the purpose of further typology. Results: Western and non-Western approaches of international organizations to the protection of digital human rights are identified. The key characteristics of these approaches are identified. The authors conclude that in modern conditions of escalating conflict between leading powers, there are no necessary conditions for the formation of a universal approach of international organizations in the field of human rights in the digital space. The approaches of states are fundamentally different, and this is manifested in the activities of international organizations as platforms where states promote their interests. In addition, a number of international initiatives are still at the stage of coordination and discussion. Введение Организация Объединенных Наций (ООН) определяет свободный доступ к Интернету как неотъемлемое право человека [1, c. 143]. Цифровые права человека рассматривались изначально с акцентом на право доступа к интернету (англ. Internet access right). Как правило, данное право рассматривается с двух позиций. Первое (техническое) предполагает, что для его реализации необходима соответствующая техническая инфраструктура. Второе (политико-идеологическое) гласит о том, что для реализации рассматриваемого права необходим режим свободного доступа к контенту, которые размещён во Всемирной сети. Право на доступ к Всемирной сети получило международное признание в виде доклада Совету по правам человека в ООН в соответствии с Резолюцией 7/36 от 28 марта 2008 г. Однако в 2012 г. один из «отцов Интернета» Винт Серф назвал мифом отнесение ООН права на доступ ко Всемирной сети к базовым правам человека [2]. Другие авторы также говорят о том, что право на доступ к Интернету не является самостоятельной юридической ценностью, оно представляет лишь средство реализации естественных прав человека [3]. Таким образом, существует две позиции, напрямую отражающих концептуальную основу цифровых прав человека. С одной стороны, цифровые права – это качественно новая категория прав человека. С другой стороны, цифровые права – это не самостоятельные права, а скорее условия или средства реализации основных прав человека. Обзор литературы В современной научной литературе разрабатываются новые подходы к исследованию цифровых прав человека. Н.В. Кравчук акцентирует внимание на том, что в современном мире право на свободу выражения мнения ограничивается цензурой [4]. Ю.А. Чернышова считает, что эпоха информационных технологий способна диктовать свои собственные правила. Исследователь относит к цифровым правам человека следующее: «право на публикацию цифровых произведений, право на использование компьютеров и других электронных устройств». Автор также подчеркивает необходимость развития отраслевого законодательства, которое регулировало цифровые права человека [5, с. 97]. Важно отметить, что Е.В. Алферова затрагивает основной дискуссионный вопрос современности, суть которого заключается в глобальной и ресурсоемкой проблеме достижения баланса интересов и прав человека в цифровом пространстве [6, с. 148]. Среди прочих авторов можно выделить Н.В. Варламову, рассматривающую термин «цифровые права» в качестве равноправной категории общепризнанных прав [7, с. 39]. За основу следует взять мнение Э.В. Талапиной, которая делает вывод о том, что «система прав человека будет меняться в зависимости от условий их реализации». Она отмечает, что приход цифровых технологий в жизнь людей порождает необходимость в цифровых правах. [8, с. 133]. Среди зарубежных исследований стоит выделить труды A. Busch, P. Theiner, Y. Breindl [9], L. Hornuf, S. Mangold, Y. Yang [10] и других. Содержание научных трудов отражают консолидированную мысль о важности регулирования цифровых прав человека посредством разработки соответствующего законодательства, а также обеспечения информационной безопасности. Именно в этом и заключается сходство зарубежного подхода с отечественным подходом в исследуемой теме. В Российской Федерации данной проблеме уделяют внимание также представители науки конституционного права, в частности, В.Д. Зорькин [11]. Большое количество международных инструментов в области защиты прав человека были введены в действие за долгое время до начала процесса цифровизации общества. Положения, демонстрирующие фундаментальные права, всецело относятся и к общественным отношениям, складывающимся под воздействием развития информационно-коммуникационных технологий. Международные организации принимают активное участие в разъяснении применения в цифровой среде традиционных норм в области прав человека. Активным образом происходит публикация рекомендаций, принципов, всевозможных деклараций на заданную тему. Более того, международных организации готовят проекты нормативно-правовых актов, которые будут применимы не только на международном, но и на национальном уровне. В настоящее время не совсем понятно, как существующие правовые концепции, а также институты в области защиты цифровых прав человека способны решать этические вопросы, возникающие в процессе цифрового развития. Именно поэтому дискуссии о том, каким образом необходимо защищать и сохранять ценности цифровых прав людей в постоянно изменяющемся мире не только сохраняются, но и приобретают все большую актуальность. Учитывая постоянно возникающие вызовы и угрозы, которые напрямую связаны с технологическим развитием и цифровизацией общества, целесообразно рассмотреть и проанализировать деятельность ведущих международных организаций в области защиты цифровых прав человека. Авторами сформулирована цель исследования – определить особенности подходов международных организаций в сфере защиты прав человека в цифровом пространстве. Методы исследования В исследовании были использованы метод институционального анализа для изучения институтов в лице международных организаций. Метод анализа документов позволил проанализировать содержание международно-правовой базы в сфере цифровых прав человека. Сравнительный метод позволил сопоставить подходы международных организаций в сфере защиты прав человека в цифровом пространстве, выявить общие черты и различия с целью дальнейшей типологизации. Основные результаты исследования Подход ООН в отношении защиты цифровых прав человека Деятельность Международного союза электросвязи в современных реалиях основывается на глобальных вопросах кибербезопасности, вопросах защиты детей в цифровой среде, а также созданием элементов глобальной культуры кибербезопасности [12]. Кроме того, стоит также упомянуть Международную организацию по стандартизации (ISO), которая была создана в 1946 г. Основная деятельность данной организации сконцентрирована вокруг разработок международных стандартов функционирования, эксплуатации и обеспечения информационно-коммуникационных технологий [13]. Если позиция ООН в области защиты прав человека была обозначена еще в 1948 г., когда была принята Всеобщая декларация прав человека (ВДПЧ) [14], то, как быть с цифровыми правами? Интерес ООН к цифровым правам человека был явно обозначен недавно. 18 декабря 2013 г. Генеральная Ассамблея ООН одобрила резолюцию «Право на неприкосновенность личной жизни в цифровой век», примечательно, что инициаторами выступили Германия и Бразилия [15]. Организация Объединенных Наций всецело признает права человека на доступ к информации. Согласно данному утверждению, проводятся различного рода инициативы по содействию развитию доступа к Всемирной сети в бедных и самых отдаленных уголках мира. Организация объединенных наций осуждает всяческие попытки ограничения доступа к информации, поэтому проводится просветительская работа для предотвращения нарушений данного права.  Стоит отметить, что признание ООН необходимости устранения цифрового разрыва между развитыми и развивающимися странами полностью совпадает с направлениями реализации целей устойчивого развития [16]. Вопросы кибербезопасности и защита персональных данных также занимает особое место в деятельности ООН в области цифровой трансформации мира. На сегодняшний день проводятся различного рода инициативы по повышению осведомленности о киберугрозах и защите данных в цифровом пространстве. Тесное сотрудничество ООН с государствами, неправительственными и специализированными организациями, частным сектором располагает к эффективной разработке международных стандартов, а также принципов в проблемной области. В связи с этим, невозможно не упомянуть выдержки из основного выступления Верховного комиссара по правам человека Мишель Бачелет в Нью-Йорке 17 октября 2019 г. В своем выступлении она подчеркнула, что информационные технологии открывают перед человечеством безграничные возможности в области взаимодействия, обмена данными, а также оперативного получения информации. Однако всё мировое сообщество не должно закрывать глаза на отрицательные аспекты, связанные с развитием цифровых технологий. Более того, цифровая революция является серьезной проблемой в области прав человека [17]. Стоит также обратить внимание на то, что Канцелярией посланника Генерального секретаря по вопросам технологий и Международным союзом электросвязи было объявлено о том, что новый комплекс целевых показателей ООН должен быть достигнут к 2030 г. В связи с этим была разработана Дорожная карта по цифровому сотрудничеству [18]. Для более детального анализа деятельности ООН в области защиты цифровых прав человека необходимо обратиться к её специализированным учреждениям. Данная практика поможет детально разобраться с нюансами деятельности упомянутых органов, а также сделать соответствующие выводы. Безусловно, специализированных учреждений ООН и организаций, имеющих консультативный статус, достаточно много, поэтому необходимо сделать упор только на тех, что имеют непосредственное отношение к настоящему исследованию. Стоит упомянуть Верховного комиссара ООН по правам человека, в обязанности которого входит реагирование на случаи нарушения прав человека с последующим принятием превентивных мер [19; 20], а также ЮНЕСКО, деятельность которой сконцентрирована вокруг укрепления миропорядка, снижения бедности, а также устойчивого развития и межкультурного диалога [21]. В 2021 г. ЮНЕСКО представила Рекомендацию об этических аспектах искусственного интеллекта, которую приняли 193 страны. В вышеупомянутой рекомендации делается акцент на правах человека, прозрачности и справедливости в искусственном интеллекте. Более того, рекомендации способствуют решению проблем в области влияния искусственного интеллекта на персональные данные, окружающую среду, гендерное равенство, образование и науку, здравоохранение и социальное благополучие в целом. Несомненно, усилия, прикладываемые ЮНЕСКО по продвижению инновационных технологий, прилагаются в интересах всего человечества. В городе Крань (Словения) 5 и 6 февраля 2024 г. прошел Глобальный Форум по этическим аспектам искусственного интеллекта. В первый день форума высокопоставленные лица государств, лидеры отрасли, представители научно-исследовательских центров, а также представители неправительственных организаций поделились собственными взглядами и практиками в области управления искусственным интеллектом на международном, региональном, а также национальном уровнях. В рамках второго дня ведущие эксперты в области искусственного интеллекта обсуждали всевозможные преимущества и вызовы, которые в скором времени встанут перед человечеством. Идея создания искусственного интеллекта получила колоссальный потенциал для продвижения повестки дня в области равенства, разнообразия инновационных практик и отсутствия дискриминации [22]. Прошедший форум продемонстрировал такие инициативы ЮНЕСКО, как Глобальную обсерваторию по этике искусственного интеллекта, а также целый ряд высококвалифицированных экспертов ЮНЕСКО по этике искусственного интеллекта. Этические вопросы использования искусственного интеллекта на данный момент выходят за рамки применения только к отдельному человеку, как участнику цифрового пространства. Сейчас нужно говорить о важнейшей роли участия многих заинтересованных сторон в политике в области искусственного интеллекта, поскольку это может привести к принятию более инклюзивных, рациональных и обоснованных решений. Более того, данные меры могут помочь предвидеть и учесть негативное воздействие искусственного интеллекта. Нет никаких сомнений в том, что огромная иерархическая структура ООН порождает множество проблем, связанных с бюрократическими аспектами. Однако основная проблема состоит в том, что уже сегодня наблюдает фрагментация и раздробленность ряда специализированных учреждений ООН, занимающихся вопросами безопасности прав человека. Подходы Совета Европы в отношении защиты цифровых прав человека Как уже видно, с защитой цифровых прав человека связаны несколько международных организаций «семьи ООН», однако одной из первых организаций, которая занималась данным вопросом, был Совет Европы. В 1981 г. Совет Европы включил в Европейскую конвенцию о защите прав человека статью 8, которая гарантирует защиту права на личную жизнь, включая защиту персональных данных. Именно эта статья с течением времени стала основой для разработки законов и политик в области защиты цифровых прав. Функциональные возможности Совета Европы велики, поскольку в ведении данной межправительственной организации множество вопросов, требующих безотлагательного рассмотрения.  Именно поэтому в рамках деятельности Совета Европы осуществляет свою деятельность международная организация European Digital Rights (EDRi), которая представляет собой неправительственные организации, экспертов и ученых, деятельность которых направлена на защиту и продвижение цифровых прав человека по всему континенту. Организация была основана в 2002 г., а это означает, что уже два с лишним десятилетия она продвигает цифровые права в Европе. Основная цель заключается в формировании справедливой и открытой цифровой среды, в которой каждый найдет место для самореализации [23]. Миссия EDRi заключается в том, чтобы бросить вызов частным и государственным субъектам, злоупотребляющим властью в области контроля общественности. EDRi стремится информировать и мобилизовать общество, продвигая идею здорового и подотчетного рынка информационных технологий [24]. Функциональные особенности Совета Европы и организаций, в основе деятельности которых лежит защита прав человека, интересны с позиции Европейской декларации о цифровых правах и принципах цифрового десятилетия (European Declaration on Digital Rights and Principles for the Digital Decade), принятой 15 декабря 2022 г. Стоит также отметить, что данная декларация ориентирована на поддержание целей «Цифрового компаса 2030 года» [25]. В документе отмечается, что основная цель заключается в безопасной, надежной и устойчивой цифровой трансформации, в которой основное внимание уделяется правам человека [26]. Подходы в странах ШОС и БРИКС в отношении защиты цифровых прав человека Исключением из правил могут стать страны незападного мира, поскольку некоторые из них известны в цифровом пространстве благодаря суверенному типу Интернета. Для дальнейшего исследования целесообразно рассмотреть деятельность международных организаций в области защиты цифровых прав человека, которые охватывают незападные страны и Российскую Федерацию. В данном случае нас интересует Шанхайская организация сотрудничества (ШОС). Более того, особую ценность для настоящего исследования представляет опыт межгосударственного неформального объединения стран с динамично развивающейся экономикой стран БРИКС. Стоит отметить, что ШОС и БРИКС основывают собственную деятельность на базе уважения принципов международного права, а также ведущей координирующей роли ООН в области установления миропорядка. Явно и открыто осуждая терроризм, ШОС и БРИКС выступают за объединение усилий по борьбе с ним под началом ООН [27, с. 162]. Новые глобальные вызовы также занимают особое место в повестке БРИКС и ШОС. Они уделяют внимание актуальной проблеме кибербезопасности и значению разработкам ООН правил, принципов и норм поведения в цифровом пространстве. Более того, подчеркивается важность международного сотрудничества в борьбе с террористическими организациями, которые используют информационно-коммуникационные технологии в преступных целях. По определению терроризм считается угрозой человечества, а также прямым источником нарушения всех международных прав человека. В эпоху цифровой трансформации колоссальный вред человечеству можно нанести путем антигуманного использования новейших технологий. Следовательно, распространение цифрового терроризма является одной из наибольших угроз для цифровых прав человека, что неоднократно обсуждается в последние годы [28, с. 72]. В последнее десятилетие вопросы, касающиеся технологий обработки колоссальных объемов данных, занимают ведущие позиции в области цифровой безопасности. Несомненно, в создании эффективного механизма обработки массивов данных заинтересованы не только государства, но и частный сектор. Технология Big Data, или «Большие данные», представляют наибольший интерес для государств-членов ШОС и БРИКС с точки зрения кибербезопасности. За последнее десятилетие правительства ведущих стран-участниц ШОС, а также стран Центральноазиатского региона для повышения экономической эффективности разработали собственные стратегии, многие из которых уже сегодня оптимизируются в зависимости от поставленных целей и задач. Так, например, страны Центральноазиатского региона, кроме Туркменистана, разработали и приняли собственные программы цифровой трансформации.  В Казахстане в 2018 г. была утверждена программа «Цифровой Казахстан» [29], а в 2020 г. Узбекистан принял Стратегию «Цифровой Узбекистан-2030» [30]. Стоит отметить, что в Таджикистане также была принята Концепция развития цифровой экономики [31]. Приведенные нормативно-правовые акты по своему содержанию схожи. В них отмечено, что глобальные процессы цифровой трансформации все время ускоряются, поэтому необходимо уделять внимание важным аспектам, которые способствуют социально-экономическому развитию. В приоритете у государств находятся: развитие цифровой экономики, цифровой инфраструктуры, модернизация сферы услуг и образования, развитие сотрудничества с другими государствами. Более того, нормативно-правовые акты подразумевают развитие национальной кибербезопасности, включающей защиту прав пользователей сети Интернет. По оценкам экспертов, в период с декабря 2022 по февраль 2023 гг. и с июня по август 2023 г., количество киберпреступлений, направленных против правительственных организаций по всему миру, увеличилось на 60 тысяч. Более того, в период с марта по май 2023 г. количество зарегистрированных киберпреступлений составило 55 тысяч [32]. Этим и обуславливается актуальность темы международной информационной безопасности, которая входит в повестку дня ШОС. На сегодняшний день сформирован единый подход, который позволяет ШОС возглавить международные усилия в разработках универсальных правил и норм поведения государств в цифровом пространстве и не допустить использования информационно-коммуникационных технологий во вред человечеству. Так, в 2021 г. в рамках саммита в г. Душанбе был подписан План взаимодействия стран ШОС по вопросам обеспечения международной информационной безопасности на 2022–2023 годы, разработанный по инициативе Узбекистана и Российской Федерации [33]. Эпоха цифровой трансформации открывает пути инклюзивного экономического развития, а также повышает инвестиционную привлекательность стран-участниц ШОС.  Сотрудничество в 2022–2023 годах имеют уже историческое значение, поэтому необходимо стратегически оценивать возможности и перспективы на будущее. С данной точки зрения, принятие на Самаркандском саммите Комплексной программы по реализации Договора о долгосрочном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве государств-членов ШОС на 2023–2027 годы [34] будет способствовать повышению уровня разностороннего партнерства, в частности и в сфере цифровизации [35]. Итоги Самаркандского саммита показали, что государства-члены ШОС будут развивать взаимодействие профильных органов в области развития цифровой грамотности населения. Данные меры направлены на преодоление цифрового неравенства. Также была отмечена исключительная роль ООН в сфере противодействия угрозам в цифровом пространстве. Важным считается недопущение однополярного порядка регулирования сети Интернет, поэтому необходимо создать условия для суверенного права государств на управление Интернетом в своем национальном сегменте. При этом члены ШОС выступают против милитаризации информационно-коммуникационной сферы. Государства придерживаются выработки универсальных норм, а также правил ответственного поведения стран в цифровом пространстве. Уже сегодня готовится инициатива международной конвенции о противодействии использования информационно-коммуникационных технологий в преступных целях [36]. Данная инициатива должна реализовываться, по мнению ШОС, под руководством ООН. Западный и незападный подходы в отношении защиты цифровых прав человека Рассмотренные международные межправительственные организации в области обеспечения цифровых прав человека дают основания полагать о существовании западного и незападного подходов к исследуемой проблематике. Несомненно, во главе международного права стоит человек, его право на достойную жизнь, самореализацию и защиту. Однако на национальном уровне каждого государства существуют свои собственные инструменты для регулирования социально-экономических и политических процессов, которые определяются самобытной культурой, традициями, ценностями, нормами и правилами поведения.  Данные подходы находят отражение в деятельности международных организаций как платформ для реализации национальных интересов государств. Таким образом, можно предположить о существовании различий между подходами международных организаций к обеспечению цифровых прав человека. Таблицы 1 и 2 иллюстрируют суть западного (Таблица 1) и незападного (Таблица 2) подходов в исследуемой области. Дискуссия и выводы Приведенные данные в таблицах содержат в себе основные международные нормативно-правовые акты, относящиеся к области цифровых прав человека. Более того, обозначены международные организации, выступающие в роли инициаторов и ответственных органов за их исполнение. Несомненно, важной частью настоящей исследовательской работы является проведение анализа, отражающего схожие и различные аспекты в западном и незападном видении защиты цифровых прав человека.     Западный подход к защите цифровых прав человека   Документ Цель Ключевые слова Международные организации Западный  подход Всеобщая декларация прав человека Достижение справедливости и всеобщего мира в международных отношениях и признание равных и неотъемлемых прав человека Свобода мысли, совести, убеждений, голосования; Свобода выражения; Получение и распространение информации любыми средствами независимо от государственных границ Управление Верховного комиссара ООН по правам человека; Верховный комиссар ООН по правам человека Рекомендация об этических аспектах искусственного интеллекта Реализация преимуществ, которые искусственный интеллект (ИИ) приносит обществу, а также уменьшение связанных с этим рисков Этичное интеллектуальное поведение; Мирное использование ИИ; Международное сотрудничество по вопросам ИИ; Защита прав и интересов человека; Разработка новой законодательной основы; Предотвращение угроз; Открытость и транспарентность систем ИИ; Обеспечение безопасности персональных данных ЮНЕСКО Европейская декларация о цифровых правах и принципах цифрового десятилетия Продвижение европейского пути цифровой трансформации, ставя людей в центр, опираясь на европейские ценности и основные права ЕС, подтверждая права человека и принося пользу всем людям, бизнесу и обществу как единому целому Демократическая основа цифровой трансформации; Международное сотрудничество; Справедливое и инклюзивное общество и экономика ЕС; Всеобщий доступ; Цифровые государственные услуги; Свобода выражения мнения и информации; Свобода СМИ и плюрализм; Защита от дезинформации; Конфиденциальность и защита персональных данных; Цифровое наследие Европейский парламент; Совет Европы; Европейская комиссия   Конвенция о защите частных лиц в отношении автоматизированной обработки данных личного характера Гарантировать на территории каждой страны каждому лицу, независимо от его национальности и места проживания, соблюдение его прав и основных свобод, и особенно его права на личную жизнь в аспекте автоматизированной обработки данных личного характера Данные личного характера; Информационный субъект; Автоматизированная картотека; Автоматизированная обработка; Владелец картотеки; Принципы защиты данных; Безопасность данных; Качество данных; Международный поток данных; Взаимопомощь Совет Европы General Data Protection Regulation (GDPR) Основан на Хартии ЕС по правам человека Защита физических лиц в отношении обработки персональных данных является фундаментальным правом Законность, справедливость и прозрачность; Ограничение целей; Минимизация данных; Точность; Ограничение хранения; Целостность и конфиденциальность; Подотчетность Европейский союз; Европейский парламент; Европейская комиссия Источник: таблица составлена авторами Незападный подход к защите цифровых прав человека   Документ Цель Ключевые слова Международные организации Незападный  подход Заявление глав государств-членов ШОС по международной информационной безопасности Объединение усилий в рамках ШОС в целях противостояния новым информационным вызовам и угрозам с соблюдением принципов и норм международного права, включая Устав ООН и ВДПЧ Информационная среда; Глобальное партнерство; Реализация прав и свобод человека; Ущерб безопасности человека; Противостояние информационным угрозам ШОС Соглашение между правительствами государств-членов ШОС о сотрудничестве в области обеспечения международной информационной безопасности Создание правовых и организационных основ сотрудничества в области международной информационной безопасности Информационный терроризм; Информационная преступность; Защита информации; Информационное оружие; Международная информационная безопасность; Неправомерное использование информационных ресурсов ШОС Душанбинская декларация двадцатилетия ШОС План взаимодействия государств-членов ШОС по вопросам обеспечения международной информационной безопасности на 2022-2023 годы Угрозы безопасности в информационной сфере; Милитаризация ИКТ-сферы; Цифровая грамотность; Определяющая роль ООН в информационной безопасности ШОС VII саммит БРИКС Уфимская декларация Недопустимость использования интернета для нарушения прав и основополагающих свобод человека Неприкосновенность частной жизни; Конфиденциальность и защита информации; Отрытый, единый и безопасный интернет БРИКС XV саммит БРИКС Йоханнесбургская декларация-II Растущий потенциал информационно-коммуникационных технологий связан с новыми возможностями для преступной деятельности Открытая, безопасная, стабильная, доступная и мирная среда для использования информационно-коммуникационных технологий БРИКС Источник: таблица составлена авторами   Рассматривая западный подход с имеющейся на данный момент нормативно-правовой базой в области обеспечения защиты цифровых прав человека, можно сказать, что практически каждый документ основывается на таких понятиях как: «свобода выражения мысли, совести и убеждении», «всеобщий равный доступ к информации», «получение и распространение информации», «безопасность персональных данных», «международное сотрудничество». Более того, исследуя нормативно-правовую базу западного мира, невозможно не заметить присутствие демократической составляющей. Наиболее полно и ярко данный момент отражается в следующих понятиях: «демократическая основа цифровой трансформации», «свобода СМИ и плюрализм». Переходя к рассмотрению нормативно-правовой базы, которая отражает незападный подход к обеспечению цифровых прав человека, можно обнаружить явные отличающиеся от западного подхода моменты. Во-первых, всевозможные декларации ШОС и БРИКС в вопросах информационной безопасности выносят на передний план вопросы международной и национальной информационной безопасности: «противодействие информационному терроризму и преступности», «противостояние милитаризации информационно-коммуникационных технологий» [33, с. 170]. Во-вторых, государства-члены ШОС и БРИКС выступают за сотрудничество в вопросах формирования открытой и безопасной информационной среды. И, наконец, в-третьих, при незападном подходе целостность, безопасность и конфиденциальность персональных данных занимает также важную позицию, однако не настолько, как вопросы международной и национальной информационной безопасности. При наличии существенных отличий наблюдается и схожая тенденция к формированию глобального информационного пространства на основе безопасности и открытости. Таким образом, в нормативно-правовой базе обоих подходов фигурирует международное сотрудничество в процессе цифровой трансформации, что может свидетельствовать о готовности государств к взаимодействию, направленному на обмен опытом и знаний в области цифровизации. Мы можем заявить о различном видении проблемы цифровых прав человека с позиции международных межправительственных организаций.  Явные различия в подходах к цифровым правам человека, несомненно, обусловлены рядом причин, таких как: государственное устройство, политический режим, уровень развития информационно-коммуникационной инфраструктуры государств-членов международных организаций. Однако вопрос о причинах этих различий остается открытым. 10.48612/rg/RGW.28.1.1 327 digital human rights institutional and legal framework international organizations Internet digitalization https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.1/

RAR RUS 30-53 Q-7224-2016 6508050731 0000-0003-4103-7785 Peter the Great St.Petersburg Polytechnic University Lbova lbovapnr5@gmail.com

Russia, 195251, St.Petersburg, Polytechnicheskaya, 29

https://orcid.org/0000-0001-7068-0185 Nechai Aleksandra alimova_aa@spbstu.ru https://orcid.org/0000-0002-3377-2504 Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University Reshetneva Uliana reshetneva_un@spbstu.ru

Saint Petersburg, Russia

Technical Universities’ Profile Associations of Russia and China in the Context of Engineering Personnel Training System The priority areas of scientific and educational cooperation between Russia and China indicate an increasing focus of both states on interaction in the field of science and technology at the present stage. The scientific and technological development of both countries creates a demand for reforms in higher education systems, qualitative changes in the training of engineering personnel, the establishment of new associations, and their relationships within the framework of overall cooperation, including through intergovernmental partnerships. The relevance of the chosen topic is determined by the priority directions of higher education reforms in engineering training and the insufficient study of the role of university collaboration in this process. The efforts of both countries aimed at achieving technological sovereignty, the growth of joint projects, and cooperation programs between Russian and Chinese universities are analyzed using various sources, including government documents, scientific publications, and analytical reports of established associations. The study employs historiographic analysis, the problem-chronological method, content analysis, classification, systematization, and interpretation methods. Based on the examination of the identified issues, the main areas of university partnerships within specialized associations are presented, the effectiveness of modern programs is assessed, and the key results of the activities of specialized associations aimed at training qualified personnel in the field of engineering education are formulated. Введение Современные политические и экономические вызовы, эпоха четвертой промышленной революции и технологическое противостояние стран требуют преобразований в национальных системах образования, приоритетным из которых является подготовка инженерных кадров. Правительственные документы [1; 2], в которых определены основные области научного и образовательного сотрудничества, свидетельствуют о внимании государства к российско-китайскому взаимодействию в области науки и технологий на современном этапе. Министерство науки и высшего образования Российской Федерации (далее – РФ), Министерство образования Китайской Народной Республики (далее – КНР) центральными направлениями своей деятельности считают научно-технологическое развитие страны, которое связывают с реформами в образовательной и научной сферах. Соответственно в китайском общественном пространстве востребована инициатива «Новое инженерное образование» (新工科), объявленная в 2017 г. и призванная «ускорить реформу и инновации инженерного образования» [3; 4]. Задачи по достижению технологического суверенитета Россией связаны с назревшей реформой образования, вектор которой направлен в сферу инженерных наук как основы социально-экономического развития государства. В 2022 г. российское правительство поддержало инициативу Министерства науки и высшего образования РФ по созданию федерального проекта «Передовые инженерные школы», направленного «на подготовку квалифицированных инженерных кадров для высокотехнологичных отраслей экономики» [5]. Инициативы правительств Китая и России в области инженерного образования: «Новое инженерное образование» и «Передовые инженерные школы» вызвали неподдельный интерес. Научной общественностью в обеих странах обсуждаются механизмы и результаты их реализации [6; 7; 8; 9]. Степень изученности проблемы Изучение вопросов подготовки инженерных кадров является предметом активного обсуждения. Ученые, характеризуя систему подготовки технологических кадров в России, показывают «актуальность введения в систему подготовки инженерных кадров независимой оценки квалификации» [10, c. 12], подчеркивают «необходимость гуманизации высшего образования и сложность воспитания системного мышления» [11, c. 817]. В своих работах исследователи указывают на проблемы подготовки кадров для достижения технологического суверенитета и на «возможный вариант ускоренного решения стратегически сложной задачи» [12, с. 525]. В части российских публикаций о состоянии и развитии научно-технической сферы двух стран отмечается успешность работы научно-исследовательских институтов академий наук, создание Ассоциации научно-технического сотрудничества России и Китая (далее АНТРСК), отмечается ее правовой статус, цели, задачи и формы деятельности [13, с. 146]. В данном исследовании авторы акцентируют внимание на вузовскиеколлаборации, которые являются «признанным инструментом» [13, с. 146] в научно-техническом партнерстве для достижения технологического суверенитета и в образовательном сотрудничествепри подготовке инженерных кадров. В более узком варианте, формы взаимодействия технических университетов России и Китая рассмотрены в серии научных публикаций и в отчетной документации саммитов Ассоциации технических университетов России и Китая (далее АТУРК), Ассоциации вузов «Волга – Янцзы» (далее АВВЯ), совместных и сетевых университетов. Российскими исследователями проанализирована деятельность сетевых университетов ШОС (далее СУ ШОС) и БРИКС (далее СУ БРИКС), в составе которых есть и технические вузы. В учебных заведениях определены модели совместных образовательных учреждений (далее СОУ) и совместные образовательные программы (далее СОП) [14]. Особое внимание исследователей вызывает форма совместных университетов и институтов, например, Университет МГУ-ППИ (г. Шэньчжэнь, 2016 г.), созданный при поддержке МГУ имени М.В. Ломоносова и Пекинского политехнического института (далее ППИ) [15]. Представлена история открытия Совместного инженерного института (г. Сюйчжоу, 2016 г.), созданного Санкт-Петербургским политехническим университетом Петра Великого (далее – СПбПУ) и Цзянсуским педагогическим университетом (далее ЦПУ), выделены особенности его функционирования и условия для реализации СОП [16]. Следует отметить, что инициаторы создания совместного Университета МГУ-ППИ – ППИ и Совместного инженерного института СПбПУ-ЦПУ – СПбПУ, входят в структуру АТУРК. Деятельность профильных техническихвузовских ассоциаций освещена в нескольких научных публикациях, но основная информация изложена на официальных сайтах профильных министерств России и Китая, а также на сайтах университетов-участников ассоциаций. В работах российских ученых представлена специфика деятельности АТУРК как элемента международной инновационной инфраструктуры [17; 18], отмечается расширение академической мобильности студентов и преподавателей вузов, особенности реализации совместных научных проектов, расширение их тематики [19; 20, с. 165]. Отечественными учеными рассматривается организационно-правовая форма Ассоциации, результаты, проблемы и перспективы ее развития [21; 22], анализируются достижения Ассоциации в рамках инновационной космической платформы [23]. При анализе векторов экономического сотрудничества в Приволжском федеральном округеРФ и районах верхнего, среднего течения реки Янцзы КНР, российскими исследователями подчеркнута важность образовательного сотрудничества высших школ этих регионов и создания Ассоциации вузов «Волга – Янцзы» (далее АВВЯ) [24]. В публикациях представлена краткая история создания и развитие модели образовательного сотрудничества [25], указывается на «возможность студентам участвовать в совместных образовательных программах и научных исследованиях» в рамках созданной Ассоциации [26, с. 378]. Китайская научная общественность, характеризуя сотрудничество междууниверситетами, подчеркивает, что АВВЯ основана на принципах «взаимного уважения, равенства и взаимовыгодного сотрудничества» [27 с. 105]. Исследователи указывают, что связи между университетами постепенно углубляются и это позволяет использовать и интегрировать ресурсы высших школ в области образовательных технологий, академических инноваций и культурных обменов [28, с. 85]. В то же время китайские ученые, резюмируя, указывают на недостаточное количество теоретических исследований, анализа механизмов работы и практических результатов деятельности университетских ассоциаций [29, с. 91]. Отсутствие аналитических публикаций демонстрирует слабую изученность обсуждаемой проблемы и определяет актуальностьданной статьи. Таким образом, в фокусе предлагаемого исследования – специфика современного сотрудничества российских и китайских технических университетов; возникновение, развитие и эффективность научно-образовательных объединений. «В современных условиях ни одна национальная научно-технологическая и образовательная система не может существовать изолированно и самостоятельно развиваться» [18, с. 97]. Поэтому в данной работе акцент сделан на современном этапе развития коллабораций технических вузов России и Китая, деятельность которых является важной составляющей глобальных образовательных инициатив, что и обусловливает новизну исследования. Необходимо отметить, чтонесколько технических российских и китайских университетов одновременно интегрированы в работу соответствующих международных российско-китайских вузовских объединений, а также в СУ БРИКС и СУ ШОС. Это позволяет координировать совместные усилия вузов не только на межрегиональном, но и на международном уровнях. Материалами исследования послужили: документы министерства науки и высшего образования РФ и министерства образования КНР, министерства науки и технологий КНР информация, размещенная на сайтах российских и китайских технических вузов; аналитические отчеты и научные публикации. В предложенном исследовании используются: историографический анализ, проблемно-хронологический метод, контент-анализ, общенаучные методы классификации, систематизации и интерпретации. Результаты и обсуждение Профильные ассоциации: основные итоги развития Рассматриваемые ассоциации АТУРК и АВВЯ являются международными неправительственными организациями, осуществляющими свою деятельность в соответствии с международным правом, законодательством России и Китая на основе принципов добровольности, равноправия и законности. Содержание и функционирование вузовских альянсов позволяют решать государственные задачи в научно-технологических и образовательных областях. Одной из первых ассоциаций в сфере подготовки инженерных кадров считается «Ассоциация технических университетов России и Китая» (АТУРК) AssociationofSino-RussianTechnicalUniversities (“ASRTU”), 中俄工科大学联盟 (“阿斯图”)[1]. Ассоциация создана на основе многолетнего сотрудничества ведущих технических университетов России и Китая по инициативе Московского государственного технического университета (МГТУ) им. Н.Э. Баумана и Харбинского политехнического университета (ХПУ). В момент создания АТУРК, в 2011 г., «в состав ассоциации вошли 15 университетов России и Китая» [18, с. 99]. На современном этапе в 2024 г. АТУРК объединяет 40 российских и 36 китайских университетов, что в сумме составляет 76 учебных заведений [30]. Характеризуя деятельность АТУРК, можно отметить, что за период сотрудничества технических вузов прошло 5 саммитов участников ассоциации. На первой в 2011 г. учредительной конференции в г. Шэньчжэнь принят Устав Ассоциации и подписана Декларация о ее создании [18, с. 99]. В 2013 г. в г. Циндао в ходе заседания членов АТУРК и первого российско-китайского научно-технического инновационного Форума «Синей силиконовой долины» состоялся второй саммит ASRTU 29. В рамках мероприятия подписана «Декларация Циньдао» и определена дислокация штаб-квартиры АТУРК на базе научно-технического парка ХПУ в г. Цзимо [31]. В 2016 г. в рамках торжественных мероприятий, посвященных пятилетию АТУРК, в г. Циндао состоялся третий саммит АТУРК и Аошаньский евразийский научно-технический форум – 2016. Их участниками принята декларация, в которой говорится о продвижении гуманитарного сотрудничества и научно-технических инновациях[2]. На четвертом саммите в 2018 г. в г. Екатеринбурге отмечены итоги работы Ассоциации за 7 лет, в качестве наиболее перспективных выделены робототехника, проектирование малых космических спутников, изучение новых композиционных материалов, инновационная энергетика, мобильные приложения и компьютерные игры, защита окружающей среды, материаловедение и технологии[3]. В 2022 г. состоялся пятый саммит Ассоциации, который прошел в формате видеоконференции из Сианьского университета Цзяотун[4]. В его рамках проведен китайско-российский симпозиум «Экология, охрана окружающей среды, углеродная нейтральность иразвитие», цель которого «способствовать развитию научно-образовательного сотрудничества в области экологии, охраны окружающей среды и углеродной нейтральности»[5]. Анализ материала показывает, что саммиты, симпозиумы или научные конференции АТУРК ежегодно проходят на площадках ведущих технических вузов России и Китая. Мероприятия каждый раз посвящены важным темам: цифровая инфраструктура и искусственный интеллект в инженерном образовании, создание робототехники и проектирование малых космических спутников, проблемы окружающей среды, достижения углеродной нейтральности и разработка возобновляемых источников энергии, создание новых материалов и технологий их производства, и другие вопросы, необходимые для развития инженерной отрасли, технологического суверенитета и национальных интересов двух стран, реформ в образовании и подготовке высококвалифицированных кадров. В формате российско-китайского межрегионального сотрудничества важным вузовским объединением стала «Ассоциация вузов Волга-Янцзы» (АВВЯ) «长江—伏尔加河» 高校联盟. Инициаторы ее создания с российской стороны выступи «Нижегородский государственный технический университет им. Р.Е. Алексеева», с китайской стороны – Сычуаньский университет. В состав Ассоциации к настоящему времени вошли 50 российских и 35 китайских вузов[6]. За период ее существования проведено 7 форумов. В 2017 г. на первом учредительном форуме в г. Чэнду принято решение о создании АВВЯ, как платформы для сотрудничества в области образования, науки, технологий бассейнов рек Волга и Янцзы. Второй форум состоялся в 2019 г. в г. Чебоксары, где отмечена успешная работа АВВЯ, «обсуждены вопросы дальнейшего развития программ преподавательских и студенческих обменов, публикации научных и научно-методических трудов, совместные образовательные программы»[7]. Третий форум АВВЯ состоялся в онлайн формате 2020 г. В процессеего работы отмечена консолидация усилий «по подготовке высококвалифицированных молодых специалистов; расширение студенческих и преподавательских обменов, проведение совместных научных исследований»[8]. Четвертый форум в 2021 г. также прошел в онлайн формате и «был посвящён актуальным вопросам академического и научно-технического взаимодействия российских и китайских вузов»[9]. Основной целью пятого, юбилейного форума АВВЯ, проведенного в дистанционном формате, в 2022 г. стал обмен передовым опытом и знаниями в образовательной, научно-технической и гуманитарной сферах. Деятельность АВВЯ «способствует росту потенциала межрегионального сотрудничества «Волга-Янцзы»[10]. В рамках шестого форума в 2023 г. в г. Наньчан его участники обменялись мнениями по следующим направлениям: «горизонты совместных научно-технических исследований китайских и российских вузов», «векторы развития образовательного сотрудничества китайских и российских вузов» и «модели гуманитарного партнерства китайских и российских вузов»[11]. На седьмом форуме, также организованном в 2024 г. в дистанционном формате, участники обсудили «углубление сотрудничества в образовательной сфере, расширение научных и технологической контактов, интенсификацию обменов в гуманитарной сфере»[12]. Приоритетные направления сотрудничества университетов Сферы сотрудничества вузов-участников технической и региональной ассоциаций можно рассматривать через призму приоритетных направлений, указанных в Дорожной карте российско-китайского сотрудничества в области науки, технологий и инноваций на 2020–2025 годы [2]: 1. Сфера цифровой индустрии и искусственного интеллекта. Особое место в процессе развития цифровой инфраструктуры в рамках АТУРК занимает инициатива «Долина интеллекта АТУРК», запуск которой согласован в 2019 г. Проектнаправлен на поддержку научной и инновационной активности молодёжи, развитие передовых технологий и их внедрение в странах, участвующих в инициативе «Пояс и путь» и реализуется Ассоциацией совместно с компанией Huawei. Результатом стало создание исследовательских центров: Центра искусственного интеллекта (с участием ХПУ, МГТУ им. Баумана и Московского физико-технического института (МФТИ), Центра кибербезопасности (ХПУ, МИСиС и AntiyLabs) и Центра по новым материалам (ХПУ, МГТУ им. Баумана и Казанский технический университет (далее КТУ). Данные площадки объединяют ведущие вузы и инновационные компании двух стран для реализации научно-технического потенциала[13]. 2. Сфера инженерии и технологий. Характеризуя данную сферу, следует отметить Собрание АТУРК в Дальневосточном федеральном университете (далее ДВФУ), посвященное развитию образовательной робототехники (Владивосток, Россия, 22–26 мая 2019 г.)[14]. Позже в Пекинском политехническом институте состоялась встреча проректоров МГТУ им. Н.Э. Баумана и ППИ (26–28 сентября 2023 г.) с руководителями научно-исследовательских институтов, научных центров илабораторий. Стороны обсудили перспективы научно-технического сотрудничеств и «представили специализированные научно-исследовательские лаборатории водородного двигателестроения, управления электромобильными транспортными системами, микроскопии, литографии илазерной обработки»[15]. 3. Сфера экологии, охраны окружающей среды и новых источников энергии. Проведены форум АТУРК по зеленой инженерии в Иркутском национальном исследовательском техническом университете (ИрНИТУ) (Иркутск, Россия, 16–17 сентября 2019 г.)[16]; симпозиум АТУРК «Экология, охрана окружающей среды, углеродная нейтральность и развитие» (онлайн конференция, Сиань, Китай 1–2 июня 2022 г.)[17]; I Китайско-Российский симпозиум по снижению выбросов и повышению экологичности энергетической промышленности (Москва, Россия, 22–23 января 2024 г.)[18]. 4. Сфера инновационного предпринимательства. АТУРК также занимается проектами, направленными на мониторинг и анализ состояния инновационного предпринимательства в университетах обеих стран, что позволяет выявлять проблемы и перспективы развития в этой области. Ассоциацией организованы конференция «Инновационная энергетика» (Пермь, Россия, 29 июня – 2 июля 2015 г.)[19] и форум, посвященный инновационному предпринимательству в сфере высоких технологий (Гуанчжоу, Китай, 6–11 ноября 2019 г.)[20]. 5. Космическая сфера сотрудничества вузов, участников АТУРК, характеризуется достижениями в области создания совместных студенческих спутников. В 2018 г. принято решение создать и «запустить совместный студенческий спутник АТУРК» [23, с. 158]. Среди мероприятий, проведенных в рамках Годов российско-китайского научно-технического и инновационного сотрудничества (2020–2021 гг.), следует выделить успешно реализованные «аэрокосмические научно-технические и инновационные форумы АТУРК» [32]. 6. В рамках реализации мероприятий в сфере изучения Арктики сотрудничества вузов Ассоциация является одним из организаторов «Арктической школы АТУРК», которая проводится, начиная с 2021 г. в форме летней и зимней школ. Например, в ходе «Арктической школы АТУРК-2023» рассмотрены: «разработка энергетических ресурсов в Артике, строительство в условиях холодного климата, а также вопросы окружающей среды арктического региона»[21]. Анализируя деятельность ассоциаций технических вузов, можно выделить следующие результаты успешных партнерских отношений, направленных на развитие международного сотрудничества и подготовку квалифицированных инженерных кадров: 1. Сотрудничество вузов, членов АТУРК, в рамках совместных и сетевых университетов/образовательных центров в последние годы получило новые формы. Например, руководством СПбПУ и Университета МГУ-ППИ обозначены основные направления межвузовского взаимодействия, «включая разработку совместных образовательных программ, академическую мобильность для студентов ипреподавателей, организацию совместных зимних илетних школ, совместные исследования и публикации по направлениям материаловедение, химия, компьютерные науки, искусственный интеллект»[22] и другие вопросы. 2. Сотрудничество технических вузов развивается в рамках новых научных и образовательных объединений. В 2023 г. был основан «Зеленый» союз АТУРК, направленный на развитие устойчивых технологий и экологически чистых решений, который консолидирует университеты, стремящиеся к реализации проектов, связанных с «зеленой» инженерией и устойчивым развитием. Приоритетами выделены экологические проекты в нефтегазовой, атомной промышленности, электроэнергетике и угольной промышленности. Кроме того, регулярно обсуждаются экономические и правовые аспекты обеспечения экологической повестки. «Зеленый союз» АТУРК включает 20 университетов (по 10 с каждой стороны) и направлен на совместное обучение специалистов в области «зеленого» развития. Среди учредителей «Зеленого союза» – СПбПУ и другие ведущие университеты России и Китая[23]. 3. Деятельность университетов, участников АТУРК, в рамках реализации совместных образовательных программ позволяет студентам получать дипломы как российского, так и китайского учебного заведения. В программах двойных дипломов принимают участие МГТУ им. Н.Э. Баумана и ХПУ, Московский авиационный институт (далее МАИ) и Пекинский авиационно-космический университет, Уральский федеральный университет (далее УрФУ) и ХПУ. В Совместном инженерном институте СПбПУ-ЦПУ «на начальном этапе по программе бакалавриата представлены 4 специальности технических наук, а по программе магистратуры – 2 специальности» по направлениям подготовки в области электронных и информационных технологий, компьютерных наук и техники, дизайна, оптики, механического проектирования, производства и автоматизация [14, с. 116–117; 16, с. 140]. Работа вузов, членов АВВЯ, также направлена на разработку и успешную адаптацию совместных образовательных программ, в том числе «по нефтегазовым технологиям и геологии, искусству концертного исполнительства и вокального искусства, изучению русского и китайского языков»[24]. Это способствует углублению академических связей и подготовке квалифицированных кадров с международным опытом. 4. Особый интерес вызывают результаты успешного научного сотрудничества вузов-партнеров в рамках ассоциаций. В 2024 г. успешно прошел испытания первый российско-китайский спутник «Дружба АТУРК» [33]. Анализируя деятельность АВВЯ, следует отметить вручение на пятом форуме награды «Выдающееся научно-исследовательское партнерство», которая «присуждена совместному проекту ученых Оренбургского государственного университета и Аньхойского университета»[25]. 5. Развитие форм академической мобильности студентов и преподавателей демонстрирует рост статистических показателей обменных программ. С 2011 г. более 3000 китайских студентов прошли обучение в российских университетах, а 1301 студент из России обучался в Китае. Это свидетельствует о растущем интересе к обмену знаниями, создает возможности для получения международного опыта и расширения профессиональных горизонтов обеих стран [34]. В отчетах Минобрнауки РФ отмечается рост интереса именно к инженерным и техническим специальностям. Большинство граждан КНР выбирают не только традиционные гуманитарные направления, но и «Инженерное дело, технологии и технические науки», «Математические и естественные науки», «Космические аппараты и ракеты-носители», «Инженерная экология техносферы». Особенно следует отметить интерес китайских студентов к специальностям инфокоммуникационные технологии и системы связи, машиностроение, электроника и промышленный дизайн, возобновляемые источники энергии, предлагаемые СПбПУ[26]. 6. Техническими вузами, членами ассоциаций, проводятся летние, зимние и онлайн-школы как формы подготовки инженерных кадров на регулярной основе. В 2020 г. проведена международная онлайн школа «Экологически чистая энергия и устойчивое развитие». «Ведущие преподаватели российских и китайских университетов проводили лекции на английском языке по двум направлениям: «Энергетика» и «Архитектура»[27]. Центры подготовки студентов инженерных кадров «арктического направления» организуются как в Китае, так и в России. Например, инициатором летней школы АТУРК «Вызов Арктике – 2019» является ХПИ[28], «Арктической школы АТУРК», – Северный (Арктический) федеральный университет (САФУ) имени М.В. Ломоносова. 7. Вузами, членамиАТУРК, организовано более 70 мероприятий, включая конференции и симпозиумы, выставки и форумы, которые охватили различные научно-технические и гуманитарные направления. Эти мероприятия привлекли более 80 тысяч участников, что подчеркивает активное вовлечение студентов и преподавателей в научные исследования и обмен опытом[29]. 8. Ассоциации активно развивают совместные студенческие проекты: спутник «Дружба АТУРК», проекты в рамках зеленой инженерии, развитие современных технологий и методов в области экологии и устойчивого развития и другие инновационные инициативы[30]. Важным элементом работы является подписаниестратегических соглашений, которые позволяют университетам совместно разрабатывать и реализовывать научные проекты. Это включает в себя как исследовательские инициативы, так и образовательные программы для студентов, что не только улучшает технические компетенции студентов, но и способствует развитию новых технологий. Заключение Сотрудничество между Россией и Китаем в области науки и технологий значительно усилилось в последние годы, что обусловлено как стратегическими интересами обеих стран, так и реформамив сфере образования. Основные результаты этого сотрудничества можно выделить в нескольких ключевых областях. Углубление научно-технического взаимодействия не ограничивается академическими исследованиями; динамика роста числа совместных программ обучения и академического обмена студентов и ученых свидетельствует о том, что особое внимание уделяется совместным проектам в области разработки новых материалов, энергетики и информационных технологий. Создание и развитие стратегическихальянсов области инженерного образования находит отражение в развитии совместных инициатив, направленных на создание новых технологий, инновационных решений в практике высшей школы. Указанное реализуется через новые образовательные программы, работу сети новых лабораторий и исследовательских центров, кратковременные стажировки: летние, зимние и онлайн-школы при ведущих технических университетах России и Китая. Особо следует отметить успешное взаимодействие в области высоких технологий: искусственный интеллект, технологии космоса и биотехнологии. К специфике реализации совместных проектов в рамках профессиональных ассоциаций АТУРК и АВВЯ можно отнести: функционирование на регулярной основе, увеличение состава ассоциаций, расширение сфер межвузовского взаимодействия, акцент на усиление совместных студенческих проектов и сферу подготовки квалифицированных инженерных кадров. Таким образом, сотрудничество ассоциаций технических вузов России и Китая демонстрирует значительные успехи и перспективы, что способствует не только развитию науки и технологий, подготовке высококвалифицированных кадров в инженерной сфере, но и достижению технологического суверенитета, а также укреплению стратегического партнерства между двумя странами.    АТУРК // Национальный исследовательский технологический университет «МИСИС: [сайт]. URL: https://misis.ru/university/struktura-universiteta/association/aturk/ (дата обращения: 28.01.2025); Декларация о создании Ассоциации технических университетов России и Китая // Университет ИТМО: [Сайт]. URL: https://itmo.ru/file/stat/89/declaration.pdf (дата обращения: 21.12.2024).  СПбПУ на Третьем саммите АТУРК // Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого: [сайт]. URL: https://www.spbstu.ru/media/news/education/spbspu-third-summit-aturc/ (дата обращения: 04.01.2025).  В Екатеринбурге прошел четвертый саммит Ассоциации технических университетов России и Китая (АТУРК) // Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана: [сайт]. URL: https://bmstu.ru/news/v-ekaterinburge-prosel-cetvertyj-sammit-associacii-tehniceskih-universitetov-rossii-i-kitaa-aturk-5257 (дата обращения: 04.01.2025).  Прошел пятый Саммит АТУРК // Московский государственный технический университет им. Н. Э. Баумана: [сайт]. URL: https://bmstu.ru/news/proshel-pyatyi-sammit-aturk (дата обращения: 04.01.2025).  Китайско-российский симпозиум АТУРК «Экология, охрана окружающей среды, углеродная нейтральность и развитие» // Национальный исследовательский университет «МЭИ»: [сайт]. URL: https://mpei.ru/news/Lists/NoticesList/AdsDispForm.aspx?ID=2194 (дата обращения: 04.01.2025). [6] Обзор сотрудничества // Сотрудничество между регионами Приволжского федерального округа Российской Федерации и Верхнего, Среднего течения реки Янцзы Китайской Народной Республики (формат «Волга-Янцзы»): [сайт]. URL: https://auvy.nntu.ru/content/o-formate-sotrudnichestva/o-formate-sotrudnichestva (дата обращения: 28.01.2025). [7] В столице Чувашии открылся Форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы» // Чувашский государственный педагогический университет им. И.Я. Яковлева: [сайт]. URL: https://1.chgpu.edu.ru/novosti/8674-v-stolice-chuvashii-otkrylsya-forum-associacii-vuzov-volga-yanczy.html (дата обращения: 20.01.2025). [8] III форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы» начал работу в дистанционном формате // Республика Марий Эл. Официальный интернет-портал: [сайт]. URL: https://mari-el.gov.ru/republic/news/iii-forum-assotsiatsii-vuzov-volga-yantszy-nachal-rabotu-v-distantsionnom-formate/ (дата обращения: 29.01.2025). [9] IV Форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы» // Национальный исследовательский Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского: [сайт]. URL: http://www.unn.ru/site/about/news/iv-forum-assotsiatsii-vuzov-volga-yantszy (дата обращения: 29.01.2025). [10] V Форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы»: инновации, которые укрепят дружбу // Платформа о российско-китайском сотрудничестве в сфере образования, науки и инноваций. Площадка взаимодействия российско-китайских ассоциаций профильных университетов: [сайт]. URL: https://ruschinalliance.unecon.ru/novosti-associaciy/v-forum-associacii-vuzov-volga-yanczy/ (дата обращения: 29.01.2025). [11] НГТУ принимает участие в VI Форуме Ассоциации вузов «Волга-Янцзы» // Нижегородский государственный технический университет им. Р.Е. Алексеева: [сайт]. URL: https://www.nntu.ru/news/detail/partnerstvo/vse-novosti/ngtu-prinimaet-uchastie-v-vi-forume-associacii-vuzov (дата обращения: 29.01.2025). [12]VII Форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы» // Платформа о российско-китайском сотрудничестве в сфере образования, науки и инноваций. Площадка взаимодействия российско-китайских ассоциаций профильных университетов: [сайт]. URL: https://ruschinalliance.unecon.ru/novosti-associaciy/vii-forum-associacii-vuzov-volga-yanczy/ (дата обращения: 29.01.2025).  Россия и Китай Россия и Китай запускают совместный проект научного сотрудничества «Долина интеллекта АТУРК» // Русский мир: [сайт]. URL: https://russkiymir.ru/news/258326/?sphrase_id=2069557 (дата обращения: 30.12.2024).  Собрание ведущих технических вузов России и Китая по робототехнике АТУРК прошло в ДВФУ // Дальневосточный федеральный университет: [сайт]. URL: https://www.dvfu.ru/news/news/a_meeting_of_the_leading_technical_universities_of_russia_and_china_on_robotics_aturc_took_place_in_fefu/ (дата обращения: 29.12.2024).  Бауманка развивает сотрудничество с университетами Китая // Московский государственный технический университет им. Н.Э. Баумана: [сайт]. URL: https://bmstu.ru/news/baumanka-razvivaet-sotrudnichestvo-s-universitetami-kitaya?ysclid=m5a33cb32a766334788 (дата обращения: 29.12.2024). [16] Форум АТУРК по зеленой инженерии в ИРНИТУ объединил 24 университета из России и КНР // Иркутский национальный исследовательский технический университет: [сайт]. URL: https://www.istu.edu/novosti/pub/51768 (дата обращения: 07.01.2025). [17] Китайско-российский симпозиум Ассоциации технических университетов России и Китая «Экология, охрана окружающей среды, углеродная нейтральность и развитие» // ИжГТУ имени М.Т. Калашникова: [сайт]. URL: https://istu.ru/material/kitaysko-rossiyskiy-simpozium-associacii-tehnicheskih-universitetov-rossii-i-kitaya-ekologiya-ohrana-okruzhayushchey-sredy-uglerodnaya-neytralnost-i-razvitie (дата обращения: 28.01.2025). Китайско-российский симпозиум по снижению выбросов и повышению экологичности энергетической промышленности АТУРК // Российский государственный университет нефти и газа (национальный исследовательский университет) имени И.М. Губкина: [сайт]. URL: https://www.gubkin.ru/events/detail.php?ID=50184 (дата обращения: 07.01.2025). [19]В Пермском Политехе подвели итоги встречи АТУРК // Пермский национальный исследовательский политехнический университет: [сайт]. URL: https://pstu.ru/news/2015/07/01/3912/?id=&folder_id=515 (дата обращения: 07.01.2025).  Разработка для космоса вызвала интерес на российско-китайском форуме // Новосибирский государственный технический университет: [сайт]. URL: https://www.nstu.ru/announcements/news_more?idnews=120604&ysclid=m5mr94iojf952214062 (дата обращения: 07.01.2025). [21] Прими участие в Арктической школе АТУРК-2023 // Национальный исследовательский Московский государственный строительный университет: [сайт]. URL: https://isa.mgsu.ru/news/announce/56944/ (дата обращения: 01.02.2025). [22] Политех принял делегацию Совместного университета МГУ-ППИ в Шэньчжэне // Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого: [сайт]. URL: https://www.spbstu.ru/media/news/international_activities/politekh-prinyal-delegatsiyu-sovmestnogo-universiteta-mgu-ppi-v-shenchzhene/ (дата обращения: 28.01.2025). [23] Политех стал соучредителем «Зеленого» союза Ассоциации технических университетов России и Китая // Санкт-Петербургский политехнический университет Петр Великого: [сайт]. URL: https://www.spbstu.ru/media/news/international_activities/politekh-stal-souchreditelem-zelenogo-soyuza-assotsiatsii-tekhnicheskikh-universitetov-rossii-i-kitaya/ (дата обращения: 01.02.2025. [24] III форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы» начал работу в дистанционном формате // Республика Марий Эл. Официальный интернет-портал: [сайт]. URL: https://mari-el.gov.ru/republic/news/iii-forum-assotsiatsii-vuzov-volga-yantszy-nachal-rabotu-v-distantsionnom-formate/ (дата обращения: 29.01.2025). [25] V Форум Ассоциации вузов «Волга-Янцзы»: инновации, которые укрепят дружбу // Платформа о российско-китайском сотрудничестве в сфере образования, науки и инноваций. Площадка взаимодействия российско-китайских ассоциаций профильных университетов: [сайт]. URL: https://ruschinalliance.unecon.ru/novosti-associaciy/v-forum-associacii-vuzov-volga-yanczy/ (дата обращения: 29.01.2025). [26] Шоши чжуанье мулу硕士专业目录 [Каталог магистерских программ] // Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого 圣彼得堡彼得大帝理工大学: [сайт]. URL: https://chinese.spbstu.ru/education/programs/degree-programs/master-degree/ (дата обращения: 02.02.2025). [27] НИУ «МЭИ»– ключевой участник международной российско-китайской онлайн школы АТУРК // Национальный исследовательский университет «МЭИ»: [Сайт]. URL: https://mpei.ru/news/Pages/newsItem.aspx?newsID=2107 (дата обращения: 02.02.2025). [28] Летняя школа в Харбинском политехническом университете для студентов Тихоокеанского государственного университета (ТОГУ) // Тихоокеанский государственный университет: [сайт]. URL: https://togudv.ru/ru/news/2019-02-11-shkola/ (дата обращения: 02.02.2025). [29] Российско-китайское научно-техническое сотрудничество // Российско-китайский технопарк «Дружба»: [сайт]. URL: https://ruschinapark.ru/nauchno-tehnicheskoe-sotrudnichestvo-rf-i-krn/ (дата обращения: 02.02.2025).& 10.48612/rg/RGW.28.1.2 327+378.4+37.072 International associations; higher education; engineering personnel training; Association of Technical Universities of Russia and China; Volga-Yangtze University Association https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.2/ 2_-Lbova%2C-Nechay%2C-Reshetnyova.pdf

RAR RUS 54-72 https://orcid.org/0009-0002-8977-811X Chinese Academy of Social Sciences Sun Jiashen jiashen336@gmail.com

Beijing, China

https://orcid.org/0009-0003-6221-2308 Suzhou Automotive Research Institute, Tsinghua University Wang Yiqin d.wang@vip.163.com

Suzhou, China

https://orcid.org/0000-0003-2059-6430 Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University Ulyanova Svetlana ulyanova_sb@spbstu.ru

Saint Petersburg, Russia

Cultural Cold War: The United States' Pro-American Education in Ryukyu after World War II The article examines the cultural mechanisms of the American occupation regime used from 1945 to 1972 on the Ryukyu Islands (Okinawa). Based on the analysis of materials from the American military administration, documents from the University of Ryukyu, the memoirs of Ryukyusans and US representatives in Okinawa, it is shown that one of the features of the "conditionally military and democratic" form of government under the control of American officers as heads of military and civil administration was the imposition of pro-American and anti-communist values on the population of Ryukyu. This trend was especially pronounced after 1951, when the United States and Japan signed the San Francisco Treaty, making the Ryukyu Islands an "unsinkable American aircraft carrier" in the Western Pacific region. Methodologically, the authors rely on the concept of the "cultural cold war" as the activity of the US government in the postwar period, which deliberately used cultural means to achieve military and political goals. The authors argue that the main task of the American occupation administration was not only to counteract the influence of socialist countries (China and the USSR), but also to separate Okinawa from the rest of Japan by emphasizing its administrative, economic and cultural "independence" from Tokyo. The cultural strategy in the occupied areas was aimed not only at revitalizing the culture of indigenous peoples, but also at promoting the American lifestyle and values. The authors conclude that the agents of American influence were the University of Ryukyu, the academic exchange programs between Ryukyu and the United States, the activities of the Golden Gate Club, which united Ryukyu graduates of American universities, numerous centers for the study of English, etc. Along with the implementation of a special scholarship policy, the United States from 1950 to 1970 implemented The National Leader program, in which local employees of the American Civil Administration and the Ryukyu Government interned in the United States. For Okinawans, the cultural Cold War has become a factor of alienation from the main territory of Japan. Although this attempt did not lead to the Ryukyu becoming the "Okinawa Prefecture" under the jurisdiction of the United States, persistent efforts to form a pro-American mentality during the American occupation deserve careful study. Введение Послевоенное мирное урегулирование США с Японией носило конфронтационный характер. Несмотря на то, что общие принципы послевоенной политики союзных держав в отношении Японии были определены еще в годы Второй мировой войны, американцам удалось установить единоличный контроль над руководством оккупационной политикой Японии [1]. Разногласия между бывшими союзниками обострились после того, как 1 октября 1949 г. была провозглашена Китайская Народная Республика, и Китай подписал с Советским Союзом Договор о дружбе, союзе и взаимопомощи. Китай оказался потерян для США как стратегический союзник на Дальнем Востоке, и замена ему была найдена в лице Японии. В 1951 г. США и Япония подписали Сан-Францисский договор, сделав острова Рюкю (Окинава) «непотопляемым американским авианосцем» в Западно-Тихоокеанском регионе. Согласно ст. 3 договора, США получили все права административного, законодательного и юридического контроля в отношении территории и населения Рюкю, включая территориальные воды [2]. Изначально они использовались как база для предотвращения возрождения японского милитаризма, а во время холодной войны служили барьером против распространения коммунистической идеологии в Азии. В отличие от «демократизации и демилитаризации» и «косвенного управления», применявшегося США к основной части Японии, на Окинаве действовала Американская гражданская администрация островов Рюкю (далее USCAR[1]), представлявшая собой, по сути, военную администрацию. Жители Окинавы выбирали местное законодательное собрание и имели собственный орган исполнительной власти – Правительство островов Рюкю (далее GRI[2]), полномочия которого определялись американскими властями. Военные контролировали местное общественное мнение, осуществляя жесткую цензуру. Установленная США система управления Рюкю дала бывшему послу США в Японии Э. Рейшауэру основания охарактеризовать в 1969 г. Окинаву как «колонию с населением в 1 миллион японцев» [3, с. 559]. В российской историографии проблема Окинавы рассматривается как часть военно-политического противостояния СССР и США в годы холодной войны. Исследователи также уделяют внимание процессу превращения Японии в основного союзника США на Дальнем Востоке [4; 5; 6]. В то же время вопросы американской культурной политики находятся на периферии. Исследования американского академического сообщества основаны на обширных архивных материалах, к тому же, некоторые ученые, будучи свидетелями периода американской оккупации, сочетают документальные изыскания и собственный опыт, освещая позицию американских правящих кругов к проблеме Рюкю. Так, на обширном архивном материале построена работа Р. Смаклера о послевоенной программе международного сотрудничества университета Мичигана (США), представленной как помощь американского академического сообщества ученым Азии, Африки и Латинской Америки [7]. Докторская диссертация Со Мизогучи «Образовательная политика холодной войны, проводившаяся Соединенными Штатами на Окинаве в 1950-е гг.» посвящена влиянию американской идеологии холодной войны на общественное образование на Рюкю [8]. У. Ханна в статье «Окинава: через десять лет» (1955) описывает проводившуюся под его руководством образовательную и культурную политику американской военной администрации на Окинаве [9]. Ч. Джонсон в книге «Окинава: остров холодной войны» сделал вывод о том, что американские военные базы стали важным фактором складывания атмосферы конфронтации на островах Рюкю [10]. Эти исследования имеют высокую ценность. Однако, столкнувшись с формированием альянса между США и Японией после Второй мировой войны, американские и японские историки редко указывают на тот факт, что Соединенные Штаты проводили особую культурную политику, и избегают обсуждения ключевого вопроса о том, что американское военное присутствие на Рюкю было направлено исключительно на обеспечение стратегических интересов США на Дальнем Востоке. В настоящей статье рассматривается культурная политика военной администрации США на островах Рюкю в 1945–1972 гг. Методологической основой исследования является концепция «культурной холодной войны», изначально сформулированная британским историком Ф. Сондерс при описании деятельности правительства США по противодействию советскому влиянию в Европе в послевоенный период [11]. Мы попытались апробировать модель «культурной холодной войны» применительно к другому региону – Окинаве, сделав акцент на изучении сферы образования. Источниковую базу исследования составили разнообразные материалы американской военной администрации и Университета Рюкю (годовые отчеты, юбилейные обзоры, нормативные документы и пр.), а также источники личного происхождения.  Материалы и результаты исследования 1. Создание университета в американском стиле Для достижения стратегических интересов Соединенных Штатов на островах Рюкю было необходимо «взрастить» талантливых рюкюсцев, способных служить оккупантам. 9 августа 1947 г. генерал Дуглас Макартур, главнокомандующий американским оккупационным корпусом, заявил, что он «недоволен тем, что люди с Рюкю учатся в Японии. В связи с различным статусом Окинавы и Японии необходимо применять разные методы обучения для людей с Рюкю, а также создать университет для них» [12, p. 30]. В декабре 1948 г. чиновники американской военной администрации и министр образования гражданской администрации Рюкю Цутому Ямасиро выбрали место для Университета Рюкю – Сюри, бывший королевский дворец Рюкю. 8 июня 1949 г. началось строительство учебного корпуса и общежитий, а 12 февраля 1951 г. состоялось открытие «University of the Ryukyus» [12, p. 30]. В приветственном письме генерала Макартура по случаю этого события говорилось: «Основание этого университета на древнем месте трона короля Рюкю является своевременным, поскольку день основания университета совпадает с днем рождения президента Линкольна» [13, p. 7]. Американская военная администрация считала, что влияние Университета Рюкю будет распространяться на территорию островов Амами и Рюкю, оккупированных США [14, p. 30]. Базовые принципы В начальный период своего существования Университет Рюкю состоял из шести факультетов: английского языка, педагогики, социальных наук, естественных наук, сельского хозяйства, прикладных технологий. 4 ноября 1950 г. Сикия Косин, тогдашний глава Консультативного совета Окинавы (гражданская администрация), был назначен первым президентом Рюкюского университета. С самого начала базовыми принципами работы университета стали проамериканизм, антикоммунизм и поддержка независимости Рюкю от Японии. Университету было поручено продвигать американские ценности – либерализм, демократия, капитализм и равноправие полов [15]. В духе Сан-Францисского договора 1951 г. подчеркивалась необходимость защиты уникальной традиционной культуры и искусства Рюкю и подавления тенденции к «возвращению в Японию» [16, p. 320]. Официальный дискурс США подчеркивал, что, в отличие от Японии, которая за все время своего господства над Окинавой (с 1879 г.) не учредила здесь ни одного высшего учебного заведения, американская военная администрация создала и содержала университет Рюкю, деятельность которого позволила рюкюсцам осознать себя как нацию, «обладающую богатой историей и культурой» [13, p. 13]. Как отмечалось в специальном университетском путеводителе для первых студентов, «этот университет не является ни японским, ни американским, но рюкюсским университетом, созданным для выращивания талантов с Рюкю. Мы стремимся сделать этот университет генератором культуры, представляющим новую силу и надежду Рюкю, в то же время мы стремимся восстановить древний культурный центр Рюкю в Сюри, смешивая старую и новую культуры. Это повысит чувство национальной гордости в Рюкю, и каждая рюкюсская семья будет счастливее» [17, p. 135]. В Приказе Американской гражданской администрации островов Рюкю № 30 от 10 января 1951 г. устанавливалось, что президент и вице-президент университета, деканы факультетов назначаются заместителем главы администрации, который также утверждает университетские правила. Ему же представлялись и протоколы заседаний Совета университета. Приказ запрещал коммунистам занимать преподавательские должности [15]. Таким образом, Университет Рюкю должен был обеспечить кадровый резерв для американской оккупации Рюкю и содействовать реализации азиатско-тихоокеанской стратегии США. «Мичиганская миссия» В момент основания университета в нем числились 562 студента, а к 1971 г. их число выросло до 4208 [18, p. 19]. Для того, чтобы сформировать Университет Рюкю в соответствии с американскими принципами образования, правительство США предложило Мичиганскому университету партнерскую программу, получившую название «Мичиганской миссии». С 1951 по 1968 год в рамках этой программы Мичиганский университет направил в Университет Рюкю множество своих сотрудников для помощи в преподавании и исследованиях [14, p. 21]. Американская администрация придавала большое значение англоязычному образованию. С этой целью Мичиганский университет ежегодно регулярно командировал пять преподавателей английского языка [14, p. 22]. Английский язык был обязательным предметом с наивысшим количеством зачетных единиц (12). Благодаря внедрению усиленной подготовки по английскому языку, в 1965 г. была создана программа обмена между Мичиганским и Рюкюсским университетами (MREP). 17 американских студентов и четыре преподавателя приехали на шестинедельный курс обучения. Профессора университета Рюкю читали им лекции по истории и политической культуре Рюкю, японскому языку, а также проводили совместные исследования [19, p. 209]. В дальнейшем оба университета продолжили практику обмена студентами. 2. Создание программы обучения в Соединенных Штатах Чтобы минимизировать связи между Окинавой и Японией, США усилили академический обмен между Окинавой и Америкой, акцентируя внимание на поддержке сторонников американской политики. В результате учеба в США стала важным выбором для талантливых рюкюссцев. На радио Окинавы была запущена программа «Report from America», в которой читались письма окинавских студентов, учившихся в Соединенных Штатах, с целью показать сформировать положительный образ США и лучше продвигать идеи американской демократии [20, p. 282]. Стипендиальная программа США предоставляли два вида стипендий для студентов университета Рюкю. Первый – Army Scholarship Program (ARIA, программа, запущенная военной администрацией в 1949 году). Получатели стипендии ARIA могли учиться в 20 университетах США – на Гавайях, в Кентукки, Мичигане, Индиане, Огайо и др. Согласно данным правительства Окинавы, из 405 студентов, получившим эту стипендию и вернувшихся домой к 1962 г., 10 % заняли высокие должности в правительстве Окинавы, 20 % продолжили обучение в университетах, 22 % работали в частных компаниях на Окинаве, а остальные либо служили на военных базах США, либо управляли частным малым бизнесом [21, p. 260]. Так или иначе, все они сыграли важную роль в экономическом и социальном развитии Окинавы. Второй вид стипендий Ryukyuan Scholarship Program (RSP, программа, финансируемая федеральным правительством США, действовала в 1949–1970 гг.). В рамках этой программы студенты Университета Рюкю получали стипендии на посещение Международного образовательного центра (далее IIE[3]) в Нью-Йорке и Командования Тихоокеанской армии США (далее USA RPAC[4]). Более 70 американских университетов принимали рюкюсских студентов, участвовавших в RSP. За все время действия программы в ней приняли участие 1089 человек. Большинство из них изучали социальные науки (474 чел.), педагогику (184 чел.) и антропологию (182 чел.) [18, p. 19]. Прямым следствием реализации американской стипендиальной программы стало то, что студенты из Рюкю, прибыв в Соединенные Штаты, начинали глубоко размышлять о своей этнической идентичности. Так, известный ученый Сакихара Мицугу писал: «Мои интересы к древней истории Рюкю возникли во время учебы в Орегоне с 1951 по 1955 гг. и с 1958 по 1960 гг., когда я был студентом, финансируемым оккупационной стипендиальной программой. Прежде чем приехать в Орегон, я никогда не сомневался, что я японец. Фактически будучи старшеклассником, я участвовал в битве за Окинаву в 1945 г., где был ранен, защищая Японию. Однако в Орегоне я понял, что моя национальность не так ясна, как я себе представлял. С официальной точки зрения я не был японцем, по крайней мере, не с американской точки зрения. У меня не было японского паспорта, но у меня было удостоверение личности Рюкю, выданное американской гражданской администрацией. Когда американцы спрашивали: «Откуда ты?» и пр., я не знал, отвечать ли, что я японец или рюкюсец» [22, p. 5–6]. Таким образом, опыт обучения в США углубил сомнения рюкюссцев в собственной идентичности и косвенно способствовал возникновению чувства рюкюсской независимости.   Программа национальных лидеров Параллельно с осуществлением стипендиальной политики, Соединенные Штаты с 1950 по 1970 гг. запустили программу «Национальный лидер» (National Leader Program, NLP). Сотрудники американской гражданской администрации и правительства Рюкю были отправлены в США на 1–3-месячные стажировки. Например, в 1961 г. будущий губернатор префектуры Окинава (1990–1998 гг.) профессор Масахидэ Ота возглавил делегацию, отправившуюся на Гавайи. Во время поездки члены делегации ознакомились с работой государственных органов штата и пообщались с рюкюсскими эмигрантами [23]. Всего за 1950-1963 гг. в Соединенные Штаты было направлено 216 сотрудников различных ведомств [24, p. 163]. Клуб «Золотые ворота» В Соединенных Штатах студенты из Рюкю в 1951 г. создали свой элитный клуб «Золотые Ворота» (Golden Gate Club). Его название отсылало к но знаменитому мосту «Золотые ворота» в г. Сан-Франциско. Члены клуба представляли проамериканскую элиту Рюкю – государственных служащих, инженеров, предпринимателей и ученых. Они заявляли, что продолжают многовековую традицию зарубежного обучения Рюкю: «В 1392 году империя Мин учредила систему зарубежного обучения для королевских потомков Центральных и Южных гор Рюкю. Рюкюсские студенты были приняты в Императорский колледж в Пекине и по возвращении домой занимали важные должности при дворе» [25, p. 214]. С точки зрения членов Golden Gate Club, обучение в Соединенных Штатах давало им право на ключевые позиции в правительстве Рюкю. Члены клуба поддерживали тесные контакты с высокопоставленными должностными лицами американской гражданской администрации. Каждый месяц они проводили собрания в эксклюзивном Harbor View Hotel в Наха, принадлежавшем американской гражданской администрации. На этих собраниях Golden Gate Club отчитывался перед главой USCAR. Так, в 1964 г. в отчете комиссару USCAR генерал-лейтенанту А. Уотсону говорилось: «В рамках программы обучения за рубежом многие жители Рюкю имели возможность обучаться за границей, где они могли изучить научные и технологические достижения, литературу и звучную демократическую систему своей «родины». Программа обучения за рубежом способствует развитию человеческих ресурсов в Рюкю и способствует взаимопониманию между двумя странами» [26, p. 1]. Примечательно, что слово «родина» в данном фрагменте относится к США, а отношения между Соединенными Штатами и Рюкю трактуются как отношения между «двумя странами», без упоминания Японии. В ответ А. Уотсон высоко оценил роль Golden Gate Club: «Еще до моего назначения я слышал о клубе «Золотые Ворота» и считаю, что поддержка учебы рюкюсских студентов в Соединенных Штатах – это чрезвычайно правильное инвестиционное решение. 15 лет Соединенные Штаты стремились содействовать социально-экономическому развитию Рюкю. По возвращении на родину после обучения за рубежом при поддержке Соединенных Штатов все молодые люди из Рюкю внесли значительный вклад в экономический, социальный и политический прогресс Рюкю» [26, p. 2]. Согласно статистическим данным, из примерно 400 членов клуба «Золотые ворота» более 100 человек работали в сфере высшего и среднего образования, более 70 – в Американской гражданской администрации и правительстве Рюкю [26, p. 2]. Golden Gate Club существовал до 1982 г., сыграв важную роль в политической, экономической и социальной жизни Окинавы [27]. 3. Продвижение обучения английскому языку Язык является базовым элементом этнической идентичности. Хотя японский язык оставался общим для всех жителей Рюкю, американское военное командование активно продвигало обучение английскому языку. В битве за Окинаву (март-июнь 1945 г.) погибло около трети жителей острова (до 130 тыс. чел.), преимущественно нонкомбатантов. В результате ожесточенных боевых действий более 90 % экономики было разрушено, оставшееся в живых население было полностью лишено средств к существованию. Наступавшие американские войска помещали всех рюкюсцев в лагеря для интернированных [4, с. 96–98]. Именно в этих лагерях и началось обучение местных жителей английскому языку. Вместо учебников использовались простые англо-японские разговорники с картинками, бывшие в ходу в американских войсках. Это привело к тому, что с первого по восьмой год обучения осваивались только основные фразы, типа, «Встаньте!», «Откройте дверь» и т.п. [28, p. 278]. В ноябре 1945 г. американский чиновник Р. Спрюэнс (R. Spruance) отметил: «Местные жители должны уметь общаться на английском языке, сохраняя при этом свой родной язык и культуру» [29, p. 100]. В 1946 г. английский язык стал обязательным предметом в начальной и средней школе [30, p. 43]. Широкое распространение английского языка в образовании должно было оборвать связи Рюкю с японской культурой. С этой целью американская администрация приложила немалые усилия по организации английских курсов, английских центров, поощрению изучения рюкюсцами английского языка. В «Объявлении о культурной деятельности на английском языке в городах и поселках» Бюро образования и культуры правительства Рюкю говорилось: «Мы в настоящее время находимся под властью американской гражданской администрации. Для повышения культурного уровня народа Рюкю мы должны активно воспринимать американскую культуру. Как отсталая нация мы должны учиться у самых выдающихся народов мира» [31, p. 8]. Бюро организовало 3-6-месячные английские курсы, где жители могли бесплатно посещать занятия в любое время. В августе 1963 г. американская администрация распорядилась о создании английского центра в г. Сюри, недалеко от Университета Рюкю [32, p. 12–14]. Центр предоставлял аудитории, консультационные услуги, английскую библиотеку и аудио-кабинет [33, p. 169]. Все эти меры оказали значительное влияние на распространение английского языка среди жителей Рюкю. Интересно, что японские и американские оценки эффективности «англизации» населения Рюкю кардинально различаются. По данным японского Министерства образования, в начале 1960-х гг. школьники на Окинаве имели низкий уровень владения английским языком по сравнению со средним показателем по Японии [34, p. 24]. По мнению же Р. Фэйри, руководителя Гражданской администрации США в 1969–1972 гг., «благодаря целенаправленным усилиям по обучению английскому языку со стороны Гражданской администрации США на Окинаве, у большинства окинавцев уровень владения английским языком превышает уровень населения материковой Японии» [35, p. 305]. Заключение Анализ материалов образовательной политики американской военной администрации на Окинаве показал, что концепция «культурной холодной войны», разработанная, в основном, на европейском материале, применима и к Азиатско-Тихоокеанскому региону. Принципиально важной в деятельности администрации США оказалась образовательная политика. Именно она стала важнейшим средством реализации задач отделения островов Рюкю от остальной Японии и воспитания проамериканских настроений у их жителей. В начальный период американской оккупации жители Рюкю пытались перенести свою приверженность с Японии на Соединенные Штаты Америки. В 1947 г. группа журналистов о. Мияко заявила американским военным администраторам: «Рюкюсцы происходят из независимой страны, известной как Королевство Рюкю, и теперь мы надеемся выжить под защитой Соединенных Штатов» [цит. по: 36, p. 485]. Это была экспериментальная попытка переопределить свою идентичность в результате Второй мировой войны. Хотя эта попытка не привела к тому, чтобы Рюкю стали «префектурой Окинава» под юрисдикцией США, настойчивые усилия сформировать проамериканский менталитет во время американской оккупации заслуживают внимания. Американская администрация, с одной стороны, стремилась воспитать рюкюсцев как «граждан Рюкю» и «американцев», но с другой стороны решительно отвергала возможность для них получить американское гражданство, подтверждая, что Рюкю всего лишь «пешка» в их азиатско-тихоокеанской стратегии. Во время пресс-конференций, проведенных Государственным департаментом США в 1952, 1954 и 1962 годах, заявлялось: «У нас нет намерений включить рюкюанцев в состав Соединенных Штатов навсегда» [37, p. 472–473]. Запрещались браки между женщинами Рюкю и американскими военнослужащими. Иными словами, Соединенные Штаты формировали особую этническую идентичность Рюкю для достижения своих стратегических интересов в отношении Японии. С другой стороны, воспитываемый проамериканизм имел и антикоммунистическую направленность, актуальную в условиях холодной войны. Этому способствовала и сконструированная оккупационной администрацией система образования, ориентированная на распространение английского языка и пропаганду западных ценностей. В 1962 г. президент США Д. Кеннеди вынужден был публично признать острова Рюкю частью Японии. Начиная со второй половины 1960‑х гг. внешнеполитические ведомства США и Японии проводят консультации по вопросу о новом статусе американского присутствия на Окинаве после ее передачи под административный контроль Японии. В ходе прошедшей 21 ноября 1969 г. встречи президента США Р. Никсона с премьер-министром Японии Э. Сато была достигнута принципиальная договоренность о передаче Окинавы под административный контроль Японии. Соглашение о передаче Окинавы было подписано 17 июня 1971 г., а церемония передачи произошла 15 мая 1972 г. В ноябре 1969 г. гражданская администрация США совместно с 7-м Отделением психологических операций армии США (7th Psychological Operation Group) начала кампанию, направленную на формирование у жителей Рюкю чувства благодарности за присутствие на островах американских военных. Доклад, представленный Государственному Департаменту США 25 февраля 1970 г., гласил: «Цель этой психологической кампании – помочь жителям Окинавы понять, что присутствие военных баз США на Окинаве направлено на обеспечение мира и стабильности в Восточной Азии и Западно-Тихоокеанском регионе» [38]. Длительная оккупация привела к появлению разрыва в национальном самосознании японцев и рюкюсцев. Для жителей Окинавы культурная холодная война стала фактором отчуждения от основной территории Японии. Закрепив за собой остров, США проводили эгоистическую политику, не задумываясь о долгосрочных последствиях «отделения» Окинавы от Японии.   [1] USCAR – United States Civil Administration of the Ryukyu Islands. [2] GRI – Government of the Ryukyu Islands. [3] IIE – Institute of International Education. [4] USA RPAC – United States Army Pacific. 10.48612/rg/RGW.28.1.3 952.033.8 Cultural Cold War; USA; Ryukyu; Okinawa; Pro-American Education; The History of Japan; Ethnic Self-Determination https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.3/ 3_-Sun-Tszyashen%2C-Van-Itsin%2C-Ulyanova.pdf

RAR RUS 73-91 https://orcid.org/0000-0002-2056-5557 Saint Petersburg State University Matveevskaya Anna a.matveevskaya@spbu.ru

Saint Petersburg, Russia

Pskov State University Dyakova Sofya sofyao.dyakova.2002@mail.ru

Pskov, Russia

Public Diplomacy and National Branding of the Russian Federation In the context of widespread dissemination of information, the idea of modern diplomacy is changing. A new manifestation of diplomacy is "public diplomacy". Russia has created an expanded infrastructure of public diplomacy, which is conducted in different countries. "Public diplomacy" refers to policies on "soft power" and branding. The "Concept of the Foreign Policy of the Russian Federation" of 2016 sets out the interpretation of the concept of "soft power". It talks about the popularization of the Russian language and the increase of the Russian presence in the global cultural space, with special emphasis on the Russian media, which are designed to convey to the world community Russia's objective point of view on international processes. The "Concept of the Foreign Policy of the Russian Federation" dated March 31, 2023, identifies three important aspects related to the national branding of Russia. First, the strategic goals of the country's foreign policy are determined, an objective perception of Russia abroad is formed and its position in the global information and humanitarian spaces is strengthened. Secondly, Russia intends to rely on such resources as the Russian language, the Orthodox Church, native historical relations with border states, and the rich scientific and cultural heritage of Russia. Thirdly, it is stated that campaigns of Russophobia by unfriendly foreign states, falsification of history and incitement of hatred against Russia in the world. The Russian authorities see their special role in spreading truthful information abroad about the role and place of Russia in world history and the formation of a just world order. Public diplomacy and national branding are part of Russia's overall foreign policy vector. Введение Формирование конкурентной идентичности для государств осложняется отсутствием единой долгосрочной официальной стратегии по брендингу. В ряде стран работа над национальным брендингом не прописана в концепциях внешней политики, что является первым шагом к успешному созданию национального бренда, как утверждает эксперт в этой области Саймон Анхольт [1]. Поэтому важно проанализировать российские концепции внешней политики XXI века, прежде чем делать выводы о состоянии российского национального бренда в странах ЕС. Период начала XXI века связан с назначением В.В. Путина на пост президента и новым подходом к внутренней и внешней политике. Унаследовав негативный имидж с 1990-х годов, Россия воспринималась как источник военных угроз, государство коррумпированное и нежелательное для инвестиций, а также отстающее в демократизации [2]. Только в начале 2000-х годов российская политическая элита осознала, что страна страдает от серьезного кризиса её имиджа за рубежом. Как заметил К.И. Косачев, Россия не могла «объяснить сам смысл её присутствия на постсоветском пространстве, полагая это чем-то аксиоматичным» [3]. Запад, например, пропагандировал идею демократизации, но Россия столкнулась с разрушительным кризисом идентичности и своей политикой, страдающей от «идеологической пустоты» [4]. Отсутствие новой национальной идеи стало одним из самых больших препятствий, с которыми Россия столкнулась в попытках приблизиться к ее внешнеполитическим целям. Длительное отсутствие российского сценария мягкой силы, вызванное серьезными экономическими и социальными преобразованиями 1990-х годов, привело к разрушенной инфраструктуре публичной дипломатии и крайне плохой репутации за рубежом. В 2001 г. Михаил Лесин, бывший в то время министром Российской Федерации по делам печати, телерадиовещания и средств массовых коммуникаций, публично выразил интерес к культивированию нового, позитивного имиджа России [5]. Таким образом, мягкая сила как инструмент построения более привлекательного и эффективного международного имиджа стала важной темой для российского правительства, и в середине 2000-х годов Кремль начал широкую кампанию публичной дипломатии. В конце XX века не было систематического подхода к улучшению имиджа России на международной арене. Понимая это, В.В. Путин инициировал процесс ребрэндинга страны, начиная с концепции внешней политики от 28 июня 2000 г., где акцентировалось внимание на позитивном восприятии России. В ней сказано о: «Содействии позитивному восприятию Российской Федерации в мире, популяризации русского языка и культуры народов России в иностранных государствах» [6]. В попытках улучшить свою репутацию за рубежом Россия запустила международные каналы новостей на английском и арабском языках, организовала международные экономические форумы и дискуссионные клубы, начала финансировать публикации в зарубежных газетах и даже нанимала некоторые западные PR-компании. Например, российское правительство в 2006 г. наняло крупное международное PR-агентство Ketchum, чтобы помочь России привлечь внимание мировой общественности до и во время саммита G8 [7]. Такие каналы информационного вещания помогают формировать за пределами России позитивный имидж страны и располагают к ней [8]. Также через них иностранцам объясняются ключевые аспекты внутренней политики России и текущие процессы в стране. С началом XXI века российская власть придаёт большее значение общественному мнению за рубежом о России, стремясь сделать его более благоприятным. Обновленная концепция от 15 июля 2008 г. уточнила цели и ввела понятие «публичная дипломатия», что свидетельствует о желании улучшить имидж России как демократического государства с рыночной экономикой [9]. Текст документа теперь содержит конкретные детали вместо абстрактного термина «позитивное восприятие»: «Способствование объективному восприятию Российской Федерации на мировой арене как демократического государства с социально ориентированной рыночной экономикой и самостоятельной внешней политикой» [9]. Также впервые появляется понятие «публичная дипломатия», благодаря которому Россия старается сформировать благоприятное восприятие на мировой арене. Целью исследования является определение возможностей публичной дипломатии и национального брендинга в оптимизации имиджа России. Методологической основой работы является системный анализ, метод сравнительного анализа и междисциплинарный подход. Общие вопросы брендинга и его влияние на внешнеполитический имидж России получили освещение в диссертациях: О.М. Хауер-Тюкаркиной [10], Е.А. Даниловой [11] и статьях А.А. Каганович [12], Д.И. Соловьевой-Балаян [13]. Роль публичной дипломатии в создании имиджа Российской Федерации освещены в работах: Г.Ю. Никифоровой и А.В. Мазуренко [14], И.А. Василенко [15], А.А. Гуцалова [16], В.Ю. Пашкуся, Н.А. Пашкусь, М.В. Пашкусь [17]. Материалы исследования В сфере российского брендинга юридически был зафиксирован значительный прорыв, так как концепция «мягкой силы» начала активно использоваться в политическом дискурсе Российской Федерации. Однако Концепция 2013 г. не предоставила четких указаний относительно практического применения мягкой силы в рамках дипломатической деятельности [18]. Эксперт независимого портала International Studies В. Иванченко высказал мнение, что «разработка Концепции мягкой силы … в конечном счете утонула в обсуждениях и аналитике и не привела к реальным результатам» [19]. По мнению авторов, такое решение предполагалось, поскольку итоги обсуждений не нашли отражения в заявленных протоколах, что затруднило их реализацию на практике. В «Концепции внешней политики Российской Федерации», утверждённой в 2016 г., сохраняется обращение к дефинициям, связанным с «мягкой силой», как и в версии 2013 г., без каких-либо преобразований [20]. В документе отмечается преимущество мягкой силы на международной арене и подчёркивается паритет международного права. В нём делается акцент на необходимости содействия возрастания использования русского языка и расширения участия России в мировой культурной среде. Целью документа явилось обеспечение мирового сообщества объективной информацией о России и её внешней политике, противодействуя тем самым попыткам зарубежья создать негативный образ России. Подчеркивается также значимость российской информации для передачи объективного восприятия Россией международных событий [20]. Российская власть ожидала, что масштабная кампания публичной дипломатии будет способствовать взаимопониманию между Россией и другими странами, поддерживать экономическое сотрудничество и улучшать отношения с международными организациями. Тем не менее, опросы общественного мнения показали, что Россия не смогла кардинально изменить свой негативный образ за рубежом. Глобальное исследование центра Pew Research Global Attitudes Project за 2017 г., показало, что в среднем только 34% среди общественности 37 стран мира имело благоприятный взгляд на Россию, против 45%, которые выразили неблагоприятное мнение (18% респондентов воздержалось) [21]. Репутация России особенно пострадала на Ближнем Востоке, в Западной Европе и в Японии. Следовательно, становится очевидным, что усилия российской публичной дипломатии, хотя и показали некоторые признаки успеха, не смогли достичь основных целей. В последние годы у России было много возможностей для наращивания своей мягкой силы и восстановления репутации страны на мировой арене, эти возможности были предоставлены в ходе провидения саммита «большой двадцатки» в 2013 г., саммита БРИКС в 2015 г. и XXII Олимпийских зимних игр в Сочи в 2014 г. Однако все усилия по стимулированию формирования положительного образа России были полностью подорваны украинским кризисом, начавшимся в 2013 г., а позже присоединением Крыма в апреле 2014 г. Если отследить динамику исследований центра Pew Research Global Attitudes Project, можно отметить, что негативные мнения о России продолжают расти по всему миру [21]. Новая Концепция, оформленная 31 марта 2023 г., стала ответом на быстро меняющиеся условия мировой политики и активную позицию России. В документе выделяются три ключевых аспекта, касающихся имиджа страны. Во-первых, Концепция определяет создание позитивного восприятия России за рубежом как стратегическую цель. Утверждается, что руководство России стремится усилить имидж страны на международной арене как «государства, привлекательного для жизни, работы, учебы и туризма» [22]. Это является ярким нововведением. По мнению авторов, подобная привлекательность, если она объективно существует, более универсальна и понятна для иностранных наблюдателей, чем довольно размытое определение: «демократическое государство с социально ориентированной рыночной экономикой и независимой внешней политикой» [9], представленное в одной из прежних Концепций. В Концепции внешней политики от 2023 г. неоднократно заявляется о приверженности России многополярному вектору развития мира, стремлению создать равные условия развития для всех государств и не допустить гегемонии военно-политических блоков или отдельных стран [22]. Подчеркивается самобытность России, заявляется, что Россия – это многонациональное государство-цивилизация, которое стремится защищать русский язык, произведения искусства и граждан страны как на территории государства, так и за рубежом. Документ дает четкое понимание следующим аспектам: учтена необходимость развития безопасного информационного пространства (что особенно актуально в эпоху цифровизации); акцентируется внимание на поддержке традиционных культурных и моральных ценностей, что помогает укрепить внутреннее единство и идентичность страны; подчеркивается важность культурного и образовательного сотрудничества с другими странами, что способствует улучшению имиджа России и укреплению международных связей; увеличение числа институтов, отвечающих за реализацию внешнеполитического курса страны; противодействие фальсификации истории и распространению идеологии неонацизма; борьба с русофобией в мире и укрепление позиций русского языка за рубежом [22]. Внешнеполитическая концепция России на 2023 г. включает ключевые элементы, раскрывающие текущие приоритеты её международной деятельности. Главный акцент сделан на защиту национальных интересов и суверенитета, что предполагает активное противостояние внешнему воздействию и вмешательству во внутренние дела. Россия стремится укреплять многостороннее сотрудничество, включая участие в международных организациях, таких как ООН, ШОС, и БРИКС. По сравнению с предыдущими документами наблюдается усиление влияния этих объединений и их приоритет над другими платформами многостороннего взаимодействия. Особое внимание уделено необходимости повысить экономическую устойчивость и разнообразить внешнеэкономические связи, что может быть ответной мерой на санкции и экономическое давление со стороны западных стран. В документе также подчёркивается значимость обеспечения национальной и глобальной безопасности, а также борьбы с терроризмом и экстремизмом, что позволяет России подтверждать свои лидерские позиции в обеспечении высокого уровня безопасности. В дополнение, Россия выделяет культурное и научное взаимодействие в качестве одного из приоритетов внешней политики, отражая стремление усилить свои позиции в сферах культуры, науки и новых технологий. Это свидетельствует о стремлении России укрепить своё положение на мировой арене при сохранении национальных интересов и развитии партнёрских отношений, несмотря на сложные геополитические условия. Документ подчёркивает важность адаптации к новым вызовам и угрозам, включая гибкость и готовность к изменениям в стратегии международной политики. В Концепции прямо говорится о проведении русофобских кампаний «недружественными иностранными государствами и их альянсами» [22], искажении исторических фактов и стимуляции ненависти к России в международном обществе. Российские власти считают своей важной задачей «распространение за границей достоверной информации о роли и месте России в истории мира и формировании справедливого мирового порядка», подчеркивая «решающий вклад Советского Союза в победу над нацистской Германией и создание ООН, его значительную помощь в процессе деколонизации и развитии национальной государственности в Африке, Азии и Латинской Америке» [22]. Результаты исследования Национальный брендинг в официальных российских документах рассматривается как часть стратегического направления внешней политики. Эволюция «Концепции внешней политики Российской Федерации» подчеркивает значимость и необходимость применения «мягкой силы» России на международной арене для формирования желаемого образа страны. Однако проблема имиджа России оказывается гораздо серьезней. Например, Simons G. обращает внимание на отсутствие прямых контактов между российской и зарубежной общественностью [23]. Другие аналитики отмечают, что Россия должна развивать туризм и увеличивать число так называемых «неформальных послов» – известных брендов или популярных медиа-личностей, которые будут ассоциироваться с Россией и нравится людям всего мира [7]. Дмитрий Гавра, российский политический эксперт и профессор Санкт-Петербургского государственного университета, в свою очередь, указывает на отсутствие институциональных и структурных реформ в стране [24]. Более того, большинство экспертов согласны с тем, что в российской политике и в системе отношений России с другими государствами должны быть организованы значительные реформы, прежде чем можно будет улучшить имидж страны [25]. С учётом этой особенности необходимо исследовать, каким образом в настоящее время проводится национальный брендинг России и насколько он эффективен в странах Европейского Союза. Итак, концепция национального брендинга, основателем которой считается С. Анхольт [1], продолжает эволюционировать. Используя имеющиеся данные, можно восполнить некоторые теоретические пробелы. В ходе изучения официальных документов России, касающихся внешней политики, были выявлены теоретические аспекты, связанные с понятиями «имидж» и «мягкая сила». Это открывает возможности для дальнейшего изучения национального брендинга России в контексте её публичной дипломатии в странах Европейского Союза сегодня. Обсуждение Исследование российской публичной дипломатии в странах Евросоюза чрезвычайно важно для понимания уровня успеха национального бренда России в этих областях. При рассмотрении российской публичной дипломатии важно учитывать, что в российской среде это понятие обладает множественными значениями. Само выражение «public diplomacy» было заимствовано из американской системы, где оно относится к совокупности институтов и инструментов для ведения политического диалога с международными аудиториями. Однако в России этот термин развился и теперь включает аспекты, такие как «общественная дипломатия», «культурно-гуманитарное сотрудничество» и «стратегические коммуникации». Термин «народная дипломатия», который приобрел популярность в советское время, и сегодня удерживает преимущество в политических диалогах. На сегодняшний день такие понятия, как публичная, общественная и народная дипломатия, не являются тождественными. Формирование влияния публичной дипломатии в соответствии с иностранными и отечественными концепциями является нелегкой задачей, поскольку российский и американские подходы к дифференциации данного термина различаются. Дополнительные трудности создаёт отсутствие чёткого определения «публичной дипломатии» в официальных внешнеполитических документах Российской Федерации. Научные исследователи и политические деятели вынуждены прибегать к различным методам для интерпретации данного понятия. Во второе десятилетие XXI века Россия создала значительную инфраструктуру, ориентированную на развитие публичной дипломатии, которая успешно действует в различных государствах. Представляет интерес исследование деятельности этих структур в странах Европы и их возможного потенциала. В российской области публичной дипломатии ведущая роль принадлежит негосударственным организациям. Особое внимание заслуживает «Фонд поддержки публичной дипломатии имени А.М. Горчакова», созданный в 2010 г. по предложению президента России [26]. Этот Фонд активно сотрудничает с Министерством иностранных дел России, которым руководит Сергей Викторович Лавров, являющийся главой попечительского совета фонда. Благодаря управлению финансами и осуществлению грантовых инициатив, организация обладает существенным влиянием в сфере публичной дипломатии. Рассматриваемая НПО оказывает влияние в области публичной дипломатии, содействуя другим НПО в проведении мероприятий, соответствующих её задачам и целям. Основная задача Фонда состоит в том, чтобы способствовать развитию общественной дипломатии и укреплению позитивного имиджа России за рубежом [27]. Исполнительный директор фонда Л.В. Драчевский отмечает: «В международной жизни всё большую роль стала играть так называемая политика «мягкой силы», где приоритетом является не военно-экономическое могущество мировых национально-административных единиц, а способность государства и общества оказывать влияние на международное пространство с помощью своих культурных, исторических и политических ценностей» [28]. Фонд активно вовлечен в организацию встреч, симпозиумов, а также в образовательную и консультационную работу. Он изучает общественно-политическое и экономическое положение России на международной арене, охватывая европейские, азиатские, африканские и латиноамериканские регионы. Вклад Фонда в Европе занимает лишь небольшую часть его общей деятельности. Одной из ключевых платформ для диалога между Россией и Европой стали «Потсдамские встречи», где российские и немецкие политики, бизнесмены и аналитики обсуждают актуальные проблемы взаимоотношений между Россией и Европой. Встреча, состоявшаяся в 2021 г., стала поводом для гордости, так как она прошла на фоне ухудшающихся отношений между Россией и ЕС [27]. После этого события другие аналогичные встречи не проводились, и в последние годы Фонд Горчакова изменил фокус на другие проекты в различных регионах. В России существуют и другие институты публичной дипломатии, например, Фонд «Русский Мир». Миллионы людей, проживающих за пределами Российской Федерации, но считающих себя русскими и имеющие интерес к России, русскому языку и культуре, испытывают человеческую потребность поддерживать связи с Россией и русскими [29]. Для решения данной проблемы в июне 2007 г. указом президента Владимира Путина был создан Фонд «Русский мир». Основная задача фона – «популяризация русского языка, являющегося национальным достоянием России и важным элементом российской и мировой культуры, и поддержка программ изучения русского языка в Российской Федерации и за рубежом» [30]. Попечительский совет фонда «Русский мир» состоит из известных российских ученых, деятелей культуры и государственных чиновников. Фонд стремится продвигать российскую общественную дипломатию через популяризацию русского языка, культуры и истории, а также предоставляет гранты на проведение фестивалей и образовательных программ [31]. Детальный анализ прошлых лет показал, что Фонд успешно реализовал множество международных проектов, включая образовательные программы, творческие конкурсы, мероприятия для педагогов и молодежи, а также культурные фестивали. Проведенные неправительственными организациями исследования в области общественной дипломатии особо подчеркивают эффективность работы центра, известного как «Креативная дипломатия». Его задачами являются поддержка и развитие гражданских инициатив. Этот институт фокусируется на молодежной политике и предлагает инновационный и уникальный подход к публичной дипломатии, который оно называет «креативной дипломатией» [32]. Основное внимание центр уделяет регионам Европейского Союза и стран СНГ. Центр сконцентрирован на молодёжной политике этих стран, которая готова воспринимать новые идеи, способные разрушить односторонние клише о России. Его деятельность направлена на возможности обмена подростками и студентами, поддержку сотрудничества между неправительственными организациями, проведение прикладных исследований в области международной политики и отношений, организацию образовательных мероприятий, распространение достоверной информации о событиях, касающихся России, а также экспертные аналитические материалы, адресуемые широкой аудитории [33]. Разработчики заявляют, что официальный портал, созданный центром, способен вызвать интерес целевой аудитории к темам российской публичной дипломатии. Сайт наполнен разнообразным мультимедийным контентом, имеет удобный и простой в навигации интерфейс, актуальную информацию и представлен на платформах социальных сетей[1]. В последние годы одним из главных успехов центра стал проект «Meeting Russia», аналогичный модели работы немецкого Фонда Кербера. В европейских государствах, российская публичная дипломатия охватывает не только крупные НПО. Важным элементом является информационная поддержка внешней политики, которая направлена на международную аудиторию, цель которой состоит в том, чтобы чётко объяснить позиции и действия России на мировой арене. Это тоже аспект публичной дипломатии, поскольку правильное понимание российской стратегии помогает сформировать объективное мнение о её политике. Мультимедийная группа «Sputnik», занимающаяся информированием за рубежом, вещает на различных иностранных языках с момента своего создания в 2014 г. Однако еще в 2005 г. начал свое вещание канал «Russia Today» (RT), освещающий как внутренние, так и международные новости [34]. Сначала он транслировался на английском, а в настоящее время доступен также на испанском, арабском и китайском. Главный редактор RT Маргарита Симоньян высоко оценила эффективность RT как инструмента публичной дипломатии, подтверждая это статистическими данными: в 2014 г. он значительно опередил Euronews и BBC по просмотрам на YouTube [2]. Выводы За последние двадцать лет российские власти осознали значимость и целесообразность в применении мягкого влияния на мировой арене, что отразилось во внешнеполитических стратегиях. Тем не менее, слова «имидж» и «мягкая сила» встречаются в этих концепциях крайне редко, а такие термины, как «бренд» и «брендинг», отсутствуют вовсе. Вместо них используются различные аналоги из русского языка, такие как «восприятие» и «образ»; под «публичной дипломатией» понимается всё, что другие страны осуществляют в рамках политики мягкого влияния и брендинга. В Концепции 2023 г. четко указано, что недружественные зарубежные государства и их союзы ведут кампании русофобии, искажение истории и разжигание ненависти к России на международной арене. На данный момент вероятность прямых действий в направлении развития российской публичной дипломатии сильно ограничены, однако глобализация в сфере культурно-образовательных и гуманитарных связей в мире достаточно мощная, чтобы брендирование России в других регионах смогло оказать влияние на общественное мнение. В этой связи успешное перераспределение ресурсов публичной дипломатии на другие регионы может оказать косвенное положительное воздействие на национальный имидж России.     1 Центр поддержки и развития общественных инициатив – «Креативная дипломатия»: [сайт]. URL: https://intermol.su/about/organizations/tsentr-podderzhki-i-razvitiya-obshchestvennykh-initsiativ-kreativnaya-diplomatiya/ (дата обращения: 04.10.2024). [2] RT опередил BBC по популярности на YouTube. 16.12.2014 // Лениздат.ру. Информационный портал медиасообщества Северо-Западного региона: [сайт]. URL: https://lenizdat.ru/articles/1125658/ (дата обращения: 17.02.2024). 10.48612/rg/RGW.28.1.4 327 Image of The Country; Foreign Policy; Soft Power; Russia's Strategy; Information and Humanitarian Space https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.4/ 4_-Matveevskaya%2C-Dyakova(1).pdf

RAR RUS 92-110 https://orcid.org/0009-0005-8055-2546 Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University Semyashkin Anton semyashkin.aa@edu.spbstu.ru

Saint Petersburg, Russia

https://orcid.org/0009-0005-4312-0031 Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University Bukareva Lyubov bukareva.lo@edu.spbstu.ru

Saint Petersburg, Russia

The Concept of a Smart City as a Sustainable Development Strategy for Barcelona The article suggests the main aspects of implementation of the Smart City concept in Barcelona. It analyzes the documents of the Barcelona City Council on plans for the fulfillment of digital innovations and the success of integrating technologies into urban infrastructure aimed at improving people’s quality of life and rational resource management. An overview is provided on the connection between Smart City and sustainable development, emphasizing the importance of innovation in addressing urban challenges. The authors are focused on the analysis of technologies that have an impact on digital infrastructure, environmental sustainability, urban mobility and civic engagement. To assess the success of the implementation of the concept they present statistical data and reports on plans for execution provided by the Barcelona City Council. The main problems and obstacles faced by Barcelona in the implementation of the initiatives were identified. Nevertheless, the results of the study demonstrate significant progress of Barcelona in adaptation of the Smart City concept, which opens great prospects for further sustainable urban development. The experience of Barcelona can be shared with other cities contributing to the wider implementation of successful practices on a global scale. The article may be of interest to researchers and specialists engaged in the field of urban planning and sustainable development, including in Russian practice. Введение Возникновение концепта умного города обусловлено множеством факторов, в том числе технологическими, социальными и экономических изменениями. «Умные города» проектируются и управляются при помощи современных интернет-технологий, метаданных, облачных технологий, систем электронного управления процессами, что в значительной мере повышает качество жизни, доступ к современным благам цивилизации, а также обеспечивает устойчивое развитие в долгосрочной перспективе. Понятие «умный город» (Smart City) может быть определено по-разному. В обобщенном виде можно сказать, что «умный» город можно охарактеризовать как интеллектуальный потенциал, касающийся инновационных, технических, социальных, экономических и экологических аспектов, направленных на качественное развитие города и улучшение уровня жизни [1, p. 1–3]. Некоторые исследователи говорят о том, что понятия «умный город» и «эффективность» равнозначны, акцентируя на том, что концепт «умного города» представляет собой многогранное понятие, совокупность современных технологий, человеческого и экономического факторов [2, с 106]. В частности, развитие умных городов невозможно без гражданского участия и активного креативного класса. В 2015 г. Барселона была признана самым «умным» городом в мире согласно рейтингу высокотехнологичных городов в рамках исследования Juniper Research [3]. Это достижение стало возможным, в частности, благодаря программе мэра города Ады Колау, которая сформировала систему выстраивания политики «снизу-вверх», внедрила экологические инициативы, создала социальные программы для незащищенных слоев населения, организовала новые рабочие места, что повысило экономическую эффективность инноваций [4, p. 6–8]. На основе сочетания высоких технологий, экономики и человеческого потенциала Барселона стремится стать платформой для создания продуктивных инструментов по обеспечению высокого уровня жизни в городском пространстве. Для этого, в частности, необходимо устойчивое развитие в сфере экологии, развитие здравоохранения, повышение продолжительности жизни, соответствие требованиям времени, а именно оптимизация его как ресурса в условиях высокого темпа городской жизни. Проблематика «умных городов» и устойчивого развития Барселоны изучалась рядом других авторов, например, автор И. Кальзада в своей работе «(Smart) Citizens from Data Providers to Decision-Makers? The Case Study of Barcelona» (2018) исследовал роль граждан в принятии решений в умных городах, а Ж. Гавальда Баталья и Р. Рибера в работе «Barcelona 5.0: From Knowledge to Smartness?» анализировали социальные и экономические последствия внедрений умных технологий в Барселоне. Среди отечественных исследователей хотелось бы отметить А.В. Баранова и Л.Н. Гараса, которые рассматривали социально-политические аспекты «умного города» на примере Барселоны в своей статье [2]. Исследования этих авторов подчеркивают то, что концепт «умного города» приобретает все большую актуальность в условиях глобальных вызовов и необходимости перехода к устойчивому развитию. Однако, как демонстрирует опыт Барселоны, внедрение современных технологий, несмотря на их потенциал в улучшении экологической ситуации и оптимизации городской жизни сопровождается рядом трудностей. Проблема исследования заключается в выявлении этих барьеров и анализе стратегий их преодоления, которые использует Барселоне для установления устойчивого развития. Материалы и методы «Умный город» – это город, который удовлетворяет потребности своих жителей, не нанося вреда окружающей среде и не нарушая права будущих поколений. Для этого город должен приложить усилия для ограничения негативных внешних воздействий, а именно загрязнение окружающей среды. Город также должен обеспечивать доступ к рекреационному пространству для всех жителей, улучшить уровень медицины, диагностику заболеваний на ранней стадии и предрасположенности к заболеваниям, улучшит качество продуктов питания и обеспечить доступ к чистой воде. Кроме того, инновационными являются решения в области безотходного производства, применения альтернативных источников энергии и переход на безопасные виды транспорта. Барселона, второй по численности населения город Испании, в этой связи является наиболее успешным проектом. С начала 2010-х годов Барселона начала внедрять технологию «умного города» для преобразования городской среды и достижения устойчивого развития, поэтому целью данного исследования является оценить успешность реализации концепта Барселоной. Объектом исследования является устойчивое развитие Барселоны, а более определенным предметом выступают технологии «умного города», применяющиеся в достижении устойчивого развития испанского мегаполиса. Наше исследование базируется на комплексном подходе, сочетающем анализ документов, статистических данных, научных публикаций и практических кейсов. Основное внимание уделено технологическим и экологическим аспектам реализации концепта «умного города» в Барселоне. В рамках анализа документов и нормативно-правовых актов были изучены официальные материалы Городского совета Барселоны по планам и отдельным инициативам реализации концепта «Умного города»: «Pla de Mobilitat Urbana» (План городской мобильности) (2022 г.) [5], «Mesura de govern: Superilla Barcelona per regenerar Barcelona i els seus barris» (Правительственная мера: Барселонский супер-район для возрождения Барселоны и ее окрестностей) (2021 г.) [6], «Mesura de govern: Transició cap a la Sobirania energètica» (Правительственная мера: переход к энергетическому суверенитету) (2016 г.) [7], «Accelerem la generació d’energia fotovoltaica a Barcelona» (План использования солнечной энергии) (2017 г.) [8], «La bretxa digital a la ciutat de Barcelona» (Цифровое неравенство в Барселоне) (2020 г.) [9].   Метод качественного анализа включал изучение мнений экспертов и граждан, представленных в отчетах на платформах гражданского участия, таких как Decidim. Это позволило оценить социальные и политические аспекты внедрения технологии «умного города» и выявить ключевые вызовы, связанные с гражданской вовлеченностью. Также был использован метод сравнительного анализа при изучении отчётов и статистик исследовательских компаний Oliver Wyman Forum и Juniper Research по проблематике «умного города» и устойчивости. Результаты и обсуждение Для того чтобы оценить успешность внедрения концепта «умного города» в Барселоне и разобраться, как они формируют устойчивое развитие, необходимо ознакомиться с основными направления его реализации: устойчивая мобильность, цифровая инфраструктура, экологическая устойчивость, гражданское участие.  Устойчивая мобильность Устойчивая мобильность в Барселоне является ключевым направлением городского планирования. В первую очередь она направлена на обеспечение безопасности граждан, улучшение качества жизни и сокращение загрязнений окружающей среды путем изменения модели передвижения по городу.  Основой данного направления является барселонский План городской мобильности. Последнее обновление этого плана произошло в 2022 г. В данном плане акцентируется внимание на уменьшение зависимости от частных автомобилей, вследствие чего, большая часть поездок по городу будет совершаться исключительно на экологически чистых видах транспорта (на общественном транспорте, на велосипедах и средствах индивидуальной мобильности, пешком) [1, p. 3–4]. План предполагает использование умных транспортных систем, оптимизируя передвижение по городу и повышая безопасность передвижения граждан.  Одной из основных технологий барселонской умной транспортной системы является внедрение датчиков и систем мониторинга, которые собирают информацию о пассажиропотоке в режиме онлайн. Это позволит регулировать дорожно-транспортное движение, посредством умных светофоров, обеспечивающих контроль и изменение направления трафика, что оптимизирует управление движением, помогает избежать больших пробок и снизить вероятность аварии на дороге [10, p. 182–183]. Также этот план включает увеличение числа маршрутов и создание сети скоростных автобусов, интервал которых составляет 5–8 минут, тем самым расширяя зону и увеличивая частоту обслуживания пассажиров [11]. Тем не менее наиболее экологически чистым способом передвижения для «умного города» является передвижение пешком. По Плану городской мобильности для поощрения и улучшения качества передвижения пешком Барселона стремится преобразовать городскую среду, поставив пешеходов в приоритет. Одним из примеров реализации данной цели является программа Superblocks (Супер-районы). Superblocks – модель организации городского пространства, для которой характерен приоритет пешеходов и ограничение передвижения автомобилей. По этой программе в Барселоне на улицах Консел де Сент, де Рокафорт, дель Комте Боррель и де Жирона создаются специальные пространства, которые называются «Зелеными центрами» (The green hubs) [6, p. 21]. При передвижении на велосипедах и других безмоторных средствах индивидуальной мобильности люди должны уступать дорогу пешеходам. В программу входят планы по расширению велосипедной инфраструктуры, увеличивающие длину дорожек на 245 км [12]. Коммерческий транспорт сможет осуществлять разгрузку товаров только в определенное время (с 9:30 до 16:00), при этом не более 30 минут, а частные транспортные средства должны двигаться со скоростью 10 км/ч, уступая дорогу пешеходам [13, p. 2–3]. Цифровая инфраструктура Важными аспектами построения цифровой инфраструктуры является наличие высокоскоростного интернета по всему городу, поэтому Барселона активно инвестирует средства в эту область. Для быстрой и эффективной работы в городе было обеспечено широкое высокоскоростное покрытие интернетом, благодаря чему более 90% людей в Барселоне имеют доступ к интернету [9, p. 3]. Общественный Wi-Fi играет ключевую роль в построении умного города. Городской совет Барселоны сообщает, что в городе существует более 750 Wi-Fi точек [14]. В основном они находятся в муниципальных зданиях и общественных пространствах, но также некоторые из них располагаются и на улицах. Создание устойчивой сети Wi-Fi по всему городу открывает широкие перспективы по реализации дальнейших планов по построению цифровой инфраструктуры. Например, шагом в цифровизации Барселоны стала интеграция технологии интернета вещей в повседневную жизнь города. На ее основе была создана инициатива City Operating System (Городская операционная система) [15], которая является платформой для будущих технологических инноваций. Она объединяет в себе большие базы данных, добытых из разнообразных источников и связанных с функционированием города, что позволяет эффективно управлять различными службами города. Она в режиме онлайн позволяет получать различные данные, такие как качество воды и воздуха, электричество, транспорт и др. В рамках City Operating System был запущен проект «Sentilo», который является основным источником данных для нее [16, p. 33]. Проект располагает сенсорами различного назначения: измерение шума, температуры, потока людей и велосипедов, контроль качества воздуха и др. [17]. Экологическая устойчивость Повышение экологической устойчивости является сложным процессом, который требует значительных преобразований не только по стороны государства, но и действий со стороны граждан, поэтому Барселона стремиться вовлекать жителей города в этот процесс. Например, ежегодно в Барселоне проводиться Энергетическая неделя [18], целью которой является продвижения идей энергоэффективности, призывая граждан к рациональному использованию энергии. Одним из основных источников загрязнений окружающей среды – это производство энергии, так как в основном она вырабатывается благодаря ископаемому топливу. Для изменения данной тенденции важны два аспекта: экономия и генерация чистой энергии. Важным шагом в экономии электричества для Барселоны стал план по замене традиционного освещения на улицах города светодиодным с возможность умного дистанционного управления. Это позволило перераспределить электричество в городе, освещая те улицы, где это необходимо в данный момент, что позволяет значительно сократить потребление энергии [19].  Для генерации чистой энергии Барселона ставит перед собой задачу построить независимую от топлива модель добычи энергии, при которой к 2030 году 50% энергии будет вырабатываться, используя экологически чистые методы производства, и 100% к 2050 году [8, p. 5]. Приоритетным способом добычи электричества для Барселоны являются солнечные панели. Для эффективной оценки экологических показателей важно создавать системы мониторинга. Барселона использует экологические карты, чтобы оперативно предоставлять информацию по важным для города показателям: качество воздуха и шумовое загрязнение. Одним из самых важных достижений Барселоны в данном направлении является установка сенсоров качества воздуха по всему городу. Эти сенсоры измеряют концентрацию порядка 10 различных веществ, в т.ч. азота (NO₂) (данные обновляются ежечасно), озона (данные обновляются раз в 8 часов) и крайне опасных, но распространенных твердых частиц PM10 и PM2.5 (данные обновляются ежедневно) [20], состав которых входят сульфаты, аммиак, соли, металлы [21, p. 2] и др. Граждане могут зайти на сайт Городского совета Барселоны и ознакомиться с последними доступными данными, используя экологические карты [22]. Стоит также отметить, что Барселона активно продвигает устойчивое развитие и осознанное потребление водных ресурсов. В настоящее время город является ведущим примером для Европы и остального мира, как центр контроля водными ресурсами с помощью интеллектуального управления, и лидер в использовании технологии интернета вещей (IoT). В 2011 году Барселона создала муниципальную сеть обмена данными, включающую сенсорный слой Sentilo, архитектурный уровень City OS и открытые данные для доступа информации. Это было сделано для того, чтобы обеспечить эффективное стратегическое планирование и управление все более дефицитным ресурсом. Спустя два года компания Aigües de Barcelona разработала свою интеллектуальную программу, которая обслуживает 23 муниципалитета. Основной задачей этой системы является внедрение умных систем для сбора, очистки, распределения, потребления и последующей обработки воды, что помогает экологично расходовать ресурс [23]. Гражданское участие Концепт «умного города» ориентирована на людей, поэтому при планировании важно ориентироваться на их мнение. Помимо доступа граждан к информации о состоянии окружающей среды, повышающего степень прозрачности и доверия к власти, в Барселоне была создана платформа Decidim [24, p. 8–11], позволяющая гражданам участвовать в построении «умного города», напрямую взаимодействуя с представителями городского управления. Одной из форм взаимодействия граждан и власти являются запланированные встречи, на которых представители муниципалитета могут услышать мнение граждан по той или иной городской инициативе, представленной на платформе. Также существует такая форма участия, как гражданские инициативы, с помощью которых граждане самостоятельно могут предложить идею улучшения города. Для того чтобы городской совет рассмотрел ее, нужно собрать определенное количество подписей в зависимости от целей и территориального охвата инициативы [25, p. 17–19]. Таков проект гражданского управления в Барселоне, однако данная модель имеет свои проблемы, в частности, зачастую голосование большинства отображает лишь поверхностное видение проблемы. Необходимо проводить политику просвещения среди масс, чтобы знакомить людей с новыми идеями, законодательными актами, технологиями. Все управленческие процессы должны быть оптимизированы на основе цифровизации, обеспечена возможность для обратной связи с общественностью города при принятии всех важных управленческих решений. Важно, однако, отметить, что существует ряд проблем, с которыми сталкиваются «умные» города [26]. Так, общественная вовлеченность зачастую является пассивной, а платформы обеспечивают только сбор больших данных. Сами граждане не принимают участие в принятии решений. Голосование на платформах происходит зачастую неосознанно, потому существует необходимость в оценке гражданского участия. Кроме того, необходимо вовлекать в гражданское участие социальные низы, создавать умное сообщество людей, которые добиваются результатов не только при помощи голосования на платформах, но и при помощи дискуссионных площадок и принятия ответственных решений. Для этого необходимо повышать уровень образования населения [27, p. 283–284]. Масштабирование участников голосование и привлечение новых групп интересов, растущее число предложений и вкладов граждан могут изменить баланс сил на политической арене. Гражданское участие необходимо развивать по модели «снизу-вверх», попытки манипулирования мнением граждан с целью поиска потенциальных избирателей отдаляет город от программы устойчивого развития, так как создает дестабилизацию политической обстановки [28, p. 4]. Таким образом электронные платформы гражданского участия иллюстрируют сложный баланс между двумя факторами: демократическими изменениями, которые они могут представить, и препятствиями, связанными с многочисленными сторонами и управленческими моделями. В качестве примера можно взять платформу Decidim, которую мы обсуждали ранее. Decidim предоставляет жителям возможность выражать свое мнение, участвовать в принятии решений и контролировать их претворение в жизнь. Кроме того, платформа собирает и анализирует данные, которые помогают муниципальным властям лучше понять потребности граждан и, в связи с этим, принимать более эффективные и полезные управленческие решения. Однако, вызовами являются проблема цифрового неравенства и вопрос эффективности электронных платформ в сравнении с формами традиционного участия [29]. Но несмотря на это, опыт Барселоны свидетельствует о значительном потенциале платформ подобного рода для создания более инклюзивных и устойчивых. Основой достижения социально-экономической эффективности функционирования «умного города» выступает также и рационально созданная система городского управления, организованная на основе цифровизации, социальной ответственности и принципа сменяемости. Умный город устойчиво развивается в разных направлениях, интегрируя не только гражданское участия, но и множество технологий для повышения качества жизни. Одним из ключевых направлений является дорожная инфраструктура, которая служит успешным кейсом внедрение инновационных решений, обеспечивая безопасность и эффективность транспортной системы. Благодаря инвестициям в эту отрасль Барселона обладает системой дорожного движения мирового класса, ориентированной на безопасность, качество и связность. Однако невозможно достичь устойчивого развития в условиях, когда существует нехватка зарядных станций для автомобилей, а потому низкий спрос на электромобили. Наличие зарядных станций является еще одним важным фактором при принятии решения о покупке электромобилей, и, чтобы догнать Мюнхен, Барселоне необходимо ускорить развертывание зарядных станций, увеличив их плотность в 3,5 раза [30]. Кроме того, пассажиры, пользующиеся общественным транспортом в Барселоне, вынуждены много ходить пешком, а это приводит к увеличению времени, затрачиваемого на дорогу. Несмотря нa создание «Плана развития электромобилей в городе Барселона» («The electric vehicle plan in the city of Barcelona») для стимулирования использования электромобилей [31], город по-прежнему отстает по продажам таких транспортных средств, ее доля на рынке в 3,6 раза меньше, чем у Мюнхена. Барселона может добавить общегородские льготы, такие как налоговые льготы, регистрационные сборы и освобождение от платы за проезд, или специальные полосы для проезда, чтобы поддержать и поощрить покупку электромобилей и установку зарядных станций. Пассажиры общественного транспорта в Барселоне часто сталкиваются с трудностями при длительных поездках на работу из-за низкой скорости движения. Чтобы сократить разрыв с другими городами, в Барселоне могут построить выделенные полосы для автобусов, которые помогут избежать заторов. Стоит также обратить внимание на то, что водная инфраструктура, так же, как и транспортная, является важной составляющей «умного города» на пути к устойчивому развитию. С 1990-х годов Барселона тестирует разные решения в области устойчивого развития. Так локальный проект, может быть расширен на весь муниципалитет, как это было в случае с Aigües de Barcelona. Их пример демонстрирует эффективность и результативность работы смарт-систем управления водными ресурсами, интеллектуальное управление помогает оптимизировать очистку и повторное использование воды, создает искусственный водный цикл, который повторяет природный, что положительно сказывается на экологической обстановке городе и на благосостоянии граждан, а мониторинг водоснабжения в режиме реального времени помогает быстро принимать решения в случае проблем. Однако в системе также есть и свои сложности. Например, осуществление интеллектуальной инфраструктуры требует значительных затрат на строительные работы и девайсы, а так как технологии улучшаются с каждым годов вытекает проблема финансирования смены существующих и уже устаревших сетей и датчиков на новые, которые подходят текущим стандартам [23, p. 52]. Интеллектуальные системы по сбору и обработке больших данных позволяют уменьшить потребление воды, а также озоновый след, оставляемый транспортом, в частности, по отчетам правительства внедрение системы контроля потребления воды и оптимизации транспортной системы города позволяют сэкономить 9 700 тонн CO2 и 600 000 литров воды в год. Однако такие исследователи, как Ж. Гальвада Баталья и Р. Ривера указывают на то, что данные инициативы не способствуют устойчивому развитию, а являются маркетинговым ходом в политической борьбе. В частности, на экологию влияют внешние факторы и почти невозможно улучшить экологию в замкнутой среде, необходимо изменить подход к экологии на уровне правительства Испании, а также развивать международное сотрудничество. Исследователи также указывают на негативные социальные последствия, в частности формирование городской элиты специалистов, которые обслуживают проекты по внедрению умных технологий, в то время как многим гражданам, чьи доходы ниже среднего приходится переселяться в дальние районы или же вовсе покидать Барселону, в связи с чем происходит удорожание жилья и отток населения [32, p. 19–21]. Заключение Проведенное исследование концепта «умного города» в Барселоне показывает важность интеграции современных технологий в повседневную городскую жизнь для достижения устойчивого развития. Проанализировав планы Городского совета Барселоны, нами установлено, что, несмотря на определённые трудности, у Барселоны имеется значительный потенциал в достижении устойчивости, благодаря комплексному подходу, основанному не только на технологических инновациях, но и на активном участии граждан. Городской совет Барселоны активно продвигает проекты по цифровизации городской среды, внедряя умные транспортные системы, датчики мониторинга окружающей среды, умное освежение и т. д., что способствует снижению загрязнения окружающей среды и улучшению общей экологической ситуации в городе. Исходя из анализа опыта развития Барселоны, как «умного города» на пути к устойчивому развитию, можно прийти к следующим выводам: 1. Технология умных городов тесно связана с программой устойчивого развития, именно она позволяет решать не только текущие проблемы, но и создавать городское пространство для будущих поколений; 2. Не существует идеальных умных городов, у каждого из них есть свои проблемы, которые препятствуют устойчивому развитию; 3. «Умный город» – не просто технологическое решение, это совокупность социальных, экономических, политических факторов и работа креативного класса людей, гражданское участие, развитие человеческого потенциала, потому для внедрения устойчивого развития необходима равновесная система и включенность всех элементов. 4. Технологизация в области больших данных, платформы электронного голосования, городская мобильность являются инструментом по улучшению экологии, здоровья, оптимизации жизни горожан и улучшению социальных, экологических и экономических показателей в долгосрочной перспективе. Барселона продолжает развиваться, ставя перед собой долгосрочные и амбициозные цели по достижению устойчивости и реализуя все большое количество инициатив. Продемонстрировав на своем опыте значительный прогресс в области цифровизации и реализации зеленых проектов, таких как Superbloks, Барселона может служить примером, для других городов, разделяющих стремления жителей Барселоны по достижению устойчивого развития, способствуя глобальным изменениям в подходах к градостроению. 10.48612/rg/RGW.28.1.5 332.02 urban management; sustainable development; digitalization; urban infrastructure; global practices https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.5/ 5_-Semyashkin%2C-Bukareva.pdf

RAR RUS 111-129 L.N. Gumilyov Eurasian National University Baitureeva Klara baitureyeva@mail.ru

Astana, the Republic of Kazakhstan

6603404917 0000-0002-0095-8986 Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University Pogodin Sergey pogodin_sn@spbstu.ru

Saint Petersburg, Russia

L.N. Gumilyov Eurasian National University Shikhotov Semyon shihotovs@mail.ru

Astana, the Republic of Kazakhstan

Features and Dynamics of the Development of Ethnic and Cultural Associations in Kazakhstan Interethnic harmony in the Republic of Kazakhstan is one of the necessary conditions for the integrity of the state and its progress along the path of democratic transformation. Issues of ethnic policy and interethnic relations are of particular importance for Kazakhstan, due to the diversity of the ethnic groups represented. Interethnic relations are characterized by stability and stability in general. The Assembly of the People of Kazakhstan (APK) plays a great role in the development of ethnic and cultural associations in the country. The formation of a unique model of all-Kazakh unity is embodied in the activities of the APK. Its main task is to implement the State national policy that promotes socio-political stability and increases the effectiveness of interaction between state and civil institutions in the field of interethnic relations. The study of the positive dynamics of the development of ethnocultural associations of Kurds, Uzbeks, Uighurs, and Dungans during the period of independence of Kazakhstan confirmed the importance and effectiveness of the implemented state measures to support interethnic dialogue and cooperation. Well-thought-out policies and strategic interaction with ethnic groups contribute not only to the preservation of cultural diversity, but also ensure social stability and harmony. An integrated approach to the management of ethnic and cultural diversity, based on the principles of equality, mutual respect and cooperation, ensures the effective development of society as a whole. In addition to the cultural component, the activities of these organizations were aimed at fulfilling specific social tasks, which were supported by government agencies and received funding. The prospects for further deepening of these processes may be associated with strengthening the functions of the Assembly of People of Kazakhstan as a leading instrument of national policy in the field of interethnic relations and cultural pluralism. Введение Состояние межэтнических отношений в Казахстане вызывает большой интерес среди исследователей. Разделение подходов между официальной позицией и взглядами политических активистов и экспертов отражает сложность данной темы. На официальном уровне Казахстан демонстрирует значительные успехи в области межэтнической интеграции и гармонии. Примеры таких инициатив включают проведение съездов лидеров мировых религий и активное участие в международных организациях, подчеркивающие стремление страны к миру и согласию на основе взаимопонимания и уважения между различными этническими и религиозными группами. На уровне экспертов, вопросы межэтнических отношений рассматриваются более критично. Основные опасения связаны с потенциальной политизацией этничности, что может привести к усилению конфликтов между разными этническими группами. Как указывают эксперты, необходимо больше обратной связи и независимых оценок текущей политики для предотвращения таких рисков [1]. Все это подчеркивает сложность и деликатность управления межэтническими отношениями в мультиэтническом обществе, каковым является Казахстан. Они также указывают на необходимость постоянного диалога, исследований и адаптации политики для обеспечения мира, и согласия среди всех групп населения. Целью исследования является анализ национальной политики в Республике Казахстан, выявление особенностей и динамики развития этнокультурных объединений в республике. В своей работе авторы опирались на основополагающие принципы историзма в конкретно-исторической ситуации. Важным научно-методологическим принципом исследования является принцип объективизма, а также историко-сравнительный анализ. Состояние изученности проблемы Проблема изучения национальной политики и межэтнических этнокультурных объединений в Казахстане очень актуальна. Общие положения национальной политики в республике нашли отражение в работах С.Ш. Казиева [2], А. Жанысбаевой, М. Жолдыбаевой, Д. Нурпеисовой [3], А.А. Керимова и М.Ш. Кабазиева [4], Р.Р. Назарова [5], Н.Ж. Байтеновой [6], С.С. Сергеева [7]. В Республике Казахстан приняты: «Государственная программа межэтнического согласия» [8], а также разработана «Национальная политика и проблемы безопасности в Казахстане» [9], дан всесторонний анализ казахской модели этнополитогии [10]. Большое внимание уделяется «Казахстанской модели межэтнического и межконфессионального согласия», а также роли Ассамблеи народа Казахстана в общественно-политической и культурной жизни страны [11]. История национальных отношений в Казахстане в советский период нашла отражение в докторской диссертации С.Ш. Казиева [12]. Общие сведения о деятельности этнокультурных объединений Республики Казахстан, нашли отражение в специальном издании – справочнике [13]. Большое значение для развития этнокультурных объединений в Казахстане играет Ассамблея народа Казахстана (АНК) [14], анализ деятельности которой предложен в фундаментальной работе под редакцией Тугжанова Е.Л. [15] и в исследованиях Н.П. Калашниковой [16]. Представляют особый интерес материалы, отраженные в совместном учебном пособии «Геополитические, этнополитические и этносоциальные процессы в Евразии: теория и практика» (2023 г.), выпущенном учеными Санкт-Петербургского политехническом университета Петра Великого и Евразийского национального университета имени Л.Н. Гумилева. В нем авторы рассматривают современные практики и исследования этнополитических и этнокультурных процессов в странах Европы и Азии, учитывая философские, исторические и культурологические контексты [17]. Материалы и результаты исследования Республика Казахстан является многонациональным государством. В стране проживает более 100 этнических групп. Согласно последней переписи населения Республики Казахстан, состоявшейся в 2021 г., основные этносы: «казахи (70,4 %населения), русские (15,6 %), узбеки (3,2 %), украинцы (2 %), уйгуры (1,5 %), немцы (1 %), татары (1 %)» [18]. Главной, определяющей целью государственной национальной политики Республики Казахстан – является обеспечение общественного согласия и национального единства, что очень важно в многонациональной стране. Эта политика достигается через укрепление казахстанского патриотизма, который не исключает, а подразумевает уважение и признание культурного разнообразия народов, населяющих Республику Казахстан. Стратегия национальной политики Казахстана отражает глубокое понимание важности интеграции и гармонизации межэтнических отношений в условиях урбанизации и глобализации. Особое внимание уделяется созданию условий, при которых каждый гражданин, независимо от его происхождения, может чувствовать себя полноценной частью казахстанского общества. Формирование уникальной модели все казахстанского единства находит своё воплощение в деятельности АНК, которая играет ключевую роль в этом процессе. Основной задачей АНК является реализация государственной национальной политики, способствующей общественно-политической стабильности в Республике Казахстан и повышению эффективности взаимодействия между государственными и гражданскими институтами в области межэтнических отношений. Ассамблея народов Казахстана была учреждена Указом Президента Республики Казахстан от 1 марта 1995 г., 7 сентября 2011 г. данный Указ утратил силу[1]. Была внесена сноска по всему тексту. Слова «Ассамблея народов» – заменена на «Ассамблея народа» [19]. На территории городов Астана, Алматы, Шымкент и в областях Республики Казахстан созданы региональные ассамблеи, руководство которыми осуществляют соответствующие акимы. В новом указе Президента от 27 декабря 2024 г. введены новые нарративы. Высшим органом является Сессия АНК, которая проводится ежегодно под председательством Президента Республики Казахстан, также занимающего должность Председателя Ассамблеи. Решения, принятые в ходе сессий, обладают обязательным статусом для рассмотрения и последующего исполнения государственными органами. Между сессиями деятельность Ассамблеи осуществляет Совет Ассамблеи, состоящий из 84 членов. В его состав входят представители республиканских этнокультурных объединений, общественные деятели, депутаты Парламента, министры, а также акимы областей. Секретариат АНК, включает 7 человек, является независимым структурным подразделением в рамках Администрации Президента. Руководитель Секретариата одновременно исполняет обязанности заместителя Председателя АНК. Два заместителя Председателя от этнокультурных объединений назначаются по распоряжению Президента Республики Казахстан на ротационной основе, согласно представлению Совета Ассамблеи [20]. Уполномоченным органом является Министерство культуры и информации Республики Казахстан. В его структуре функционируют Республиканское государственное учреждение РГУ «Қоғамдық келісім», ТОО «Институт прикладных этнополитических исследований» и НАО «Центр поддержки гражданских инициатив». Деятельность АНК регламентируется Конституцией Республики Казахстан, Законом Республики Казахстан «Об Ассамблее народа Казахстана», принятым в 2008 г., а также Концепцией развития АНК на период 2022–2026 годы, утвержденной Указом Президента. С 2022 г. Указом Президента по представлению Совета АНК назначаются 5 Сенаторов в верхнюю палату Парламента Республики Казахстан. На территории Казахстана более тысячи ЭКО ведут свою деятельность, в том числе 14 с Республиканским статусом и 391 региональное объединение. Филиалы Республиканского Общественного Объединения «Ассамблея Жастары» [21] активно работают в 17 регионах страны. Актив молодежной организации насчитывает более 9000 человек, было проведено более 2000 мероприятий с участием около 200 тысяч участников. Активную деятельность ведут 40 Домов Дружбы, работающие как многофункциональные объединения. Научно-аналитическое обеспечение деятельности Ассамблеи обеспечивается Научно-экспертным советом АНК, созданным в 2009 г. по поручению Президента Республики Казахстан. В Совет входят 58 ученых: 35 доктора наук, 12 кандидаты наук, а также руководители исследовательских институтов и общественные деятели. Во всех регионах, на базе региональных вузов, работают научно-экспертные группы АНК (НЭГ АНК), состоящие из 262 ученых: 57 докторов наук, 117 кандидатов наук и 5 докторов PhD. Ассоциация кафедр объединяет специализированные кафедры и центры АНК в ведущих высших и средних специальных учебных заведениях страны. В 2013 году в Евразийском национальном университете имени Л.Н. Гумилева начала работу первая такая кафедра. В Национальной академической библиотеке функционирует научный депозитарий, включающий 1880 источников, 534 находятся на электронных носителях. Под эгидой Ассамблеи в регионах действуют 1 072 Совета аксакалов с 7 145 членами и 1 712 Советов матерей с 14 148 членами на различных уровнях, а также в коллективах крупных предприятий. Эти советы играют активную роль в решении проблем населения на местах и в профилактике конфликтных ситуаций. Действует Клуб журналистов, включающий 1 республиканский и 16 региональных клубов, состоящий из представителей республиканских СМИ, блогеров и экспертов в сфере межэтнических отношений. Важным направлением деятельности АНК является развитие института медиации для укрепления общественного согласия и национального единства. Общая сеть медиации Ассамблеи включает в себя Республиканский, 19 региональных и 19 Советов при Домах Дружбы. В общей сложности в Ассамблее трудятся 1 222 медиатора и функционируют 443 диалоговые площадки. Медиапроекты и программы играют большую роль в формировании патриотического воспитания, способствуют формированию общенациональной идентичности, которая включает уважение и понимание между различными этническими группами [22]. Отдельное внимание отводится благотворительной деятельности по всей стране, оказывается поддержка, волонтерская помощь и общая координация. Концепция развития АНК до 2026 г. и Стратегии «Казахстан-2050» и «Казахстан-2030» предусматривают долгосрочные планы по интеграции всех этнических групп в социально-экономическую жизнь страны. Эти документы включают создание равных возможностей для всех граждан, независимо от их этнической принадлежности, и делается акцент на образовательные программы для поддержания межэтнического диалога и понимания [23]. Обсуждение В статье предпринята попытка проанализировать динамику развития этнокультурных объединений народов, проживающих в Республике Казахстан – курдов, узбеков, уйгуров, дунган. Курды, оказались в Казахстане в результате жестких переселенческих программ в 1937 г. из Азербайджана и Армении, в 1944 г. из Грузии. Со временем, несмотря на все трудности адаптации на новом месте, курдская община успешно интегрировалась в общество, сохранив при этом свою уникальную культуру и традиции. Первый «Курдский культурный центр» был основан в г. Алматы в 1989 г., в 1992 г. был открыт филиал этого центра в Алматинской области. В марте 1993 г., статус Регионального Общественного Объединения получила Ассоциация курдов «Yekbun» (Единство) [24]. В этом же году были открыты областные филиалы в Южно-Казахстанской и Жамбылской области. В 1995 г. был основан Союз курдской интеллигенции. Его целями стало сохранение курдского культурного наследия, развитие курдского языка, литературы и искусства, истории курдов. В 1999 г. было принято решение о создании Ассоциации «Барбанг» (Рассвет) [25], так же появление новый филиал в городе Талдыкорган. В 2007 г. начали свою работу филиалы в столице и Акмолинской области, в 2013 г. филиал в Северо-Казахстанской области, в 2014 г. филиал в Карагандинской области и в 2017 г. в Атырауской области. На данный момент активно функционируют и проводят свою работу десять филиалов. Ассоциация «Барбанг» [26] играет большую роль по сохранению и развитию курдской культуры и языка в Казахстане. Этнические узбеки начали мигрировать на территорию современного Казахстана в средневековье, однако значительное увеличение их численности произошло в XIX и XX веках и было связано с политическими и социальными изменениями в регионе [27]. Согласно статистически на начало 2024 г. численность узбекского этноса составляет 660564 человек (3,29% населения Казахстана) [28]. В 1989 г. в Южно-Казахстанской области был создан первый узбекский культурный центр. В развитии этнокультурных организаций узбеков в Казахстане стало основание в 1995 г. «Ассоциации этнокультурных объединений узбеков Республики Казахстан» «Дустлик» [29]. Ассоциация охватывает широкий спектр деятельности, от образовательных программ до организации культурных мероприятий: творческий конкурс «Офарин», проведение ежегодных «Дней языка, культуры и традиций узбекского этноса». С 2003 г. начал активную деятельность «Союз узбекской молодёжи Казахстана» вовлекая молодежь в активную общественную деятельность, способствуя тем самым социальной адаптации и интеграции молодых людей в общество. В 2011 г. Ассоциация «Дустлик» прошла перерегистрацию с расширением списка учредителей в областях: Алматинская, Акмолинская, Кызылординская, Мангистауская, Жамбылская и Костанайская. Число узбекских этнокультурных центров в Казахстане увеличилось до 35 [30]. В сфере массовых коммуникаций работают более десяти изданий на узбекском языке, включая газеты и журналы, успешно функционируют, обеспечивая информационную поддержку и развитие культурных идентичностей. Действуют более 10 литературно-творческих объединений, которые способствуют развитию узбекской литературы и искусства [31]. Узбекские культурные центры способствуют сохранению культурной идентичности узбеков, участвуют в социальной и культурной жизни Казахстана, показывая пример успешной интеграции и взаимодействия различных этнических групп в рамках одного государства. Переселение уйгуров в Казахстан началось в результате политических и социальных потрясений в Китае в 1860–1880-х годах [32]. Согласно статистическим данным, на начало 2024 г. численность уйгуров составляют 301584 человека [28]. В начале 1989 г. был основан и зарегистрирован уйгурский культурный центр «Общество культуры уйгуров Республики Казахстан» [33]. В 1997 г. общество прошло перерегистрацию, подтвердив статус центра, занимающегося этнокультурными вопросами уйгуров на государственном уровне, в него вошли «Ассоциация молодежи уйгуров Казахстана», «Совет уйгурских женщин», «Достлар», «Уйгуры Казахстана», «Совет уйгурских матерей». Центр имеет широкую сеть филиалов, охватывающих уйгурское население в разных регионах страны, включая крупные города и районные центры. В 15 регионах Казахстана действуют этнокультурные организации, которые входят в единое Республиканское общественное объединение «Республиканский этнокультурный центр уйгуров Казахстана». В 1989 г. в Талгаре в первом из районов Алма-Атинской области, возник уйгурский этнокультурный центр. Сегодня в нем зарегистрировано свыше 23 тысяч человек, проживающих в десяти поселках, каждый из которых имеет свой уйгурский этнокультурный центр, молодежный центр и женский совет [34]. В состав Общественного совета входит от 10 до 15 человек. В состав Совета входят известные деятели района, их усилия направлены на укрепление общественных связей и культурного наследия. Уйгурский этнокультурный центр Талгарского района получил признание как лучшее учреждение в районе и области, став примером для подражания. Миграция дунган в Казахстан началась в конце 1870-х годов в результате притеснений со стороны Цинской династии в Китае. Изначально эта миграция была вынужденной и связана с антицинским восстанием, которое закончилось для дунган массовыми репрессиями [35]. Эти события положили начало формированию крупной дунганской диаспоры в Центральной Азии. По статистике 2024 г., на сегодняшний день в Казахстане проживает 83948 человек [28]. В 1989 г. Алма-Атинский городской исполнительный комитет официально зарегистрировал Дунганское Этнокультурное Объединение в качестве общественной организации [36]. В органах юстиции в 1994 г. была зарегистрирована: Ассоциация дунганских культурных центров Жамбылской области «Вынхуа» [37]. Каждый год ассоциация организует Дни культуры дунган, проводит выставки народного декоративно-прикладного искусства и выступления фольклорных коллективов. Общественное объединение Молодежный центр «Гуонлён» [38], было создано в 2004 г., оно занимается реализацией социальных проектов для сельской молодежи. Помимо культурной составляющей, деятельность этих организаций была направлена на выполнение конкретных социальных задач, которые получили поддержку государственных органов и получили финансирование [39]. В 2022 г. на Республиканской конференции собрались представители региональных этнокультурных объединений дунган, которые стали частью единой республиканской некоммерческой организации «Республиканского этнокультурного центра дунган», в которую вошли организации 9 областей Казахстана. Это мероприятие знаменовало значительный шаг в координации усилий по сохранению и развитию культурного наследия дунган [40]. Этническая группа дунганской диаспоры в Казахстане, способствует общественному развитию, культурному обогащению и экономическому прогрессу страны. Заключение Рассмотрев особенности и динамику развития этнокультурных объединений в контексте национальной политики Республики Казахстан, можно констатировать: анализ деятельности Ассамблеи народа Казахстана показывает, что организация играет центральную роль в формировании инклюзивного общества, где уважение к многообразию является фундаментальным принципом. Изучение положительной динамики развития этнокультурных объединений курдов, узбеков, уйгуров, и дунган в период независимости Казахстана подтвердило значимость и эффективность реализуемых государственных мер по поддержке межэтнического диалога и сотрудничества. Продуманная политика и стратегическое взаимодействие с этническими группами способствуют не только сохранению культурного разнообразия, но и обеспечивают социальную стабильность и гармонию. На примере рассмотренных этнокультурных объединений можно сделать вывод о том, что интегрированный подход к управлению этнокультурным разнообразием, основанный на принципах равенства, взаимоуважения и сотрудничества, обеспечивает эффективное развитие общества в целом. Перспективы дальнейшего углубления этих процессов могут быть связаны с усилением функций Ассамблеи народа Казахстана как ведущего инструмента национальной политики в области межэтнических отношений и культурного плюрализма.   [1] Об образовании Ассамблеи народов Казахстана. Указ Президента Республики Казахстан от 1 марта 1995 года № 2066 // Информационно-правовая система нормативных правовых актов Республики Казахстан: [сайт]. URL: https://adilet.zan.kz/rus/docs/U950002066_/history (дата обращения: 12.02.2024). 10.48612/rg/RGW.28.1.6 394+32.019.5 Republic of Kazakhstan; ethnic politics; interethnic relations; ethnic minorities; Assembly of the People of Kazakhstan https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.6/ 6_-Baytureeva%2C-Pogodin%2C-Shihotov.pdf

RAR RUS 130-144 https://orcid.org/0009-0000-3452-7554 Saint Petersburg State University Vitovskaia Daria st076222@student.spbu.ru

Saint Petersburg, Russia

Images of Imperial Power in Loyal Addresses of the Interrevolutionary Period in the Russian Empire (1907–1917) The study provides a detailed analysis of the images of imperial power prevalent in the political discourse of the Russian Empire in 1907-1917. The relevance of the chosen topic lies in the need to expand research optics in the study of the inter-revolutionary period of the history of the Russian Empire. The loyal addresses make it possible to identify the myth of imperial power, widespread in the political communication of the autocrat and his subjects, which sheds light on the process of the collapse of the monarchy. The purpose of the study is a comprehensive research of the political significance of addresses in the highest name. Within its framework, the tasks of the source analysis of addresses were solved; the study of images of Nicholas II and the royal family; the identification of ideas of Nicholas II and members of the royal family about the phenomenon of imperial power; the reconstruction of models of political communication of the tsar and subjects on the basis of loyal telegrams. The methodological basis of this work is the approaches of new political history, in the context of which, following a number of researchers, we tried to consider political processes through the prism of symbols and images of power. As a result of the study, it was revealed that in 1907-1917 the addresses to the supreme power were of a loyal nature. In addresses to the emperor, Nicholas II appears not only as the father of his subjects, but also as a wise politician. The First World War marked the beginning of the construction of new images, the main ones among which were the image of the emperor, a Sovereign leader leading the Russian army to victory over the enemy, and the Empress, a sister of mercy, giving an example of selfless service to the Fatherland. In this regard, the compendium of images appearing on the pages of addresses has a purely positive coloring, demonstrating the loyalty of subjects and the preservation of patriarchal forms of relations between the tsar and the people. At the same time, the further tragic fate of the dynasty allows us to say that the relations between the subjects and the emperor were of a more complex nature, which can be clarified with the help of a source introduced into scientific circulation – addresses to the highest name. A comparison of the rhetoric of the imperial family in sources of personal origin and subjects in addresses suggests that pre-revolutionary "letters to power" can be considered as the key to understanding the myth of imperial power, constructed in the eyes of the royal family. Введение Межреволюционный период истории Российской империи является первостепенным для понимания процесса краха монархии. Первая русская революция 1905–1907 гг. выявила множество социальных, политических и экономических проблем, которые не исчезли с роспуском II Государственной Думы. Тем не менее, их решение зависело не только от конкретных шагов власти, но и лежало в эмоциональной плоскости взаимоотношений императора и общественности, царя и народа. В этом отношении необходимо обратиться к изучению образов императорской власти. Исследование восприятия феномена императорской власти в целом и личности Николая II в частности позволит проследить историю политических и вместе с тем личных взаимоотношений императора и его подданных, которые имели крайне трагичный финал. Межреволюционный период (1907–1917) оставил множество источников, позволяющих обратиться к проблеме политической коммуникации власти и общества. Вместе с тем, далеко не все из них были введены в научный оборот. Источниковой базой данного исследования стали ранее не изученные адреса на высочайшее имя 1907–1917 гг., отражающие диалог подданных и верховной власти. Сама тема «адресов» не нова в историографии. Истоки данного направления исследований идут от довольно популярного объекта научных штудий – «писем во власть» [1; 2]. Вместе с тем, «дореволюционные письма во власть» привлекли внимание историков не так давно. Впервые вопрос об адресах на высочайшее имя был поднят В.А. Нардовой, в статье которой (1978) проводится детальный анализ законодательного регулирования процесса подачи обращений к императору в 1860-х гг. [3]. Первой работой, посвященной изучению обращений подданных к власти в начале XX в., является сборник приговоров и наказов крестьян в 1905–1907 гг., подготовленный Л.Т. Сенчаковой (2000) [4]. Из работ последнего времени стоит выделить исследования Е.С. Гавроевой, посвященные письмам в Государственную Думу в предреволюционный [5] и революционный [6] период. Однако, феномен адресов к высочайшей фамилии в межреволюционный период остается практически не исследованным в научной литературе. Вместе с тем, данный вид источников способствует выяснению распространенного в общественной и народной среде мифа об императорской власти и бытовавших образов императора и императрицы. В этом контексте ключевыми для нас были вопросы о цели составления адресов и о характере их влияния на власть. Объекты и методы исследования Объектом исследования являются представления о феномене императорской власти, культивируемые в монаршей семье, а также образы царской власти, конструируемые в общественном и народном сознании. Методологическую основу данной работы составляют подходы новой политической истории, в контексте которых, мы вслед за рядом исследователей пытались рассмотреть политические процессы через призму символов и образов власти. Наиболее важными для нас в методологическом плане были исследования Р. Уортмана [7–10] и Б.И. Колоницкого [11; 12].   Материалы исследования и их обсуждение Прежде всего, кратко напомним «генезис» адресов на высочайшее имя в императорской России. Родоначальником феномена адресов были прошения. Процедура подачи прошений берет свое начало с времен правления Екатерины II, когда данное право было предоставлено дворянским и городским собраниям. Позднее это право было распространено на сельские общества государственных крестьян (1838 г.). В 1858 г. были разрешены индивидуальные жалобы крестьян [3, с. 254]. Возникновение феномена всеподданнейших адресов в России следует отнести к середине XIX в., к царствованию Николая I [13]. Дальнейшее распространение адреса получили в период правления Александра II, что было связано с активизацией политической жизни. В эпоху Великих реформ адреса носили в том числе критический характер (например, адрес тверского дворянства 1862 г. [14]. С момента воцарения Александра III все большее распространение получила такая форма адресов, в которой предполагалось выражение верноподданнических чувств. Можно предположить, что в идеологии «народного самодержавия» феномен адресов играл роль одного из инструментов, поддерживавших миф о непосредственной связи монарха и его народа. С воцарением Николая II произошел всплеск либеральных настроений, связанный с ожиданиями поворота в политике молодого царя. Здесь можно упомянуть адрес тверского земства, где главным требованием к монарху было «господство закона» [15, с. 39] перед всеми слоями общества. Как мы знаем, данный адрес Николай II нарек «бессмысленными мечтаниями» [16, с. 7]. Адреса межреволюционного периода в основном носят верноподданнический характер. Нами были изучены адреса к Николаю II, хранящиеся в Российском государственном историческом архиве (РГИА) в фонде №1282, а также адреса к Александре Федоровне (фонд №525). Адреса Державному Вождю Адреса с выражением верноподданнических чувств императору посылались от различных отделений Союза русского народа, уездных предводителей дворянства, сельских и волостных сходов, религиозных объединений, отдельных представителей крестьянского сословия и горожан. Прежде всего, стоит обратить внимание на противоречие между идеалами народного самодержавия и укладом имперской бюрократии. В Канцелярии Министерства внутренних дел не раз задавались вопросом, «не было ли издаваемо каких-либо циркуляров, определяющих порядок представления всеподданнейших телеграмм, так как никаких узаконений по сему предмету не существует» [17, л. 203], и приходили к отрицательному ответу. Данный факт указывает нам на то, что законодательное урегулирование подачи адресов имело весьма неупорядоченный характер. В данном источнике мы можем встретить констатацию «несоблюдения земским начальником установленного законом порядка сношений» [18, л. 88], так как он направил свою телеграмму напрямую в Министерство финансов, в обход Херсонского губернатора. Обратившись к Общему образованию Управления в губерниях [19, с. 36], мы можем найти подтверждение, что согласно порядку сношений, земские начальники все так же не могли отправлять адреса напрямую в Министерство, а должны были делать это через губернаторов. Тем не менее, часть адресов поступала даже лично императору Николаю II через телеграф. Этой привилегией пользовались в основном представители Союза русского народа. Монархические объединения видели главную угрозу самодержавия в появлении на политической арене такого актора, как Государственная Дума. В связи с этим, различные отделения Союза русского народа напрямую направили императору множество телеграмм в связи с роспуском Второй «крамольной» Государственной Думы [20, л. 7]. Целый ряд телеграмм был направлен императору отделениями Союза русского народа в связи с обращением III Государственной Думы к Николаю II, в котором не было упоминания титула «самодержавный». Монархические организации отрицали конституционный строй Российской империи и выступали за роспуск законодательного органа власти: «У нас нет конституции, и мы верим словам твоим: “Самодержавие мое останется таким, каким было встарь”. Молим тебя, Государь, прекратить противозаконную деятельность Думы» [21, л. 23]. Многие из этих адресов были удостоены монаршей благодарности, и по повелению императора [20, л. 3] печатались в «Правительственном Вестнике» – ежедневной официальной газете при Главном управлении по делам печати. Данный факт указывает нам на то, что адреса монархических организаций не только служили для императора Николая II средством легитимации собственной власти и способствовали конструированию мифа о самодержавном правителе, но использовались инструментально в текущих политических целях. На организованный характер подобных акций указывает некоторое количество адресов с одинаковым или схожим текстом в некоторых регионах страны. В частности, телеграммы из Волынской губернии по случаю роспуска II Государственной Думы были идентичны: «Готовы умереть за твое, отец наш, самодержавие, а конституции не допустим» [21, л. 125]. При этом организаторы компании маскировались – большинство телеграмм все же представляли собой оригинальный текст. Можно с уверенностью предположить, что, подобные адреса были инспирированы руководящими органами Союза русского народа, однако вопрос о непосредственном участии в этом процессе правительства или самого монарха требует дополнительного изучения. Отметим, что адреса отделений Союзов русского народа напрямую императору имели характер исключения. Традиционной формой подачи адресов все же были всеподданнейшие доклады министра внутренних дел. Адресанты отправляли телеграммы губернаторам своих областей, те направляли их в канцелярию Министерства внутренних дел, а министр в свою очередь докладывал об адресах лично императору. Иначе говоря, «народные» адреса все же были четко включены в процедуру имперского документооборота. Этот механизм заведомо исключал появление у императора неприемлемых по тональности или неприятных ему народных посланий. Центральным образом, появляющимся на страницах адресов к Николаю II, была культивируемая императорской семьей патриархальная форма взаимоотношений между царем-отцом и его подданными-детьми: «Твоя власть в государстве, как и власть отца в семье, должна быть неограниченной» [21, лл. 67–68]. В адресах также постулируется тезис о неразрывной связи с простым народом: «Как голова крепко связана с телом мускулами и нервами, так и русский царь неразрывно связан со своим народом» [21, л. 135]. Легитимация власти Николая II происходила на основе исторических аллюзий. Наибольшее количество адресов за 1907–1917 гг. было посвящено 300-летию династии Романовых. Из 24 дел с адресами к Николаю II, ровно половина датирована 1913 г. Себя верноподданные ассоциировали с образами «Сусанина, Минина и Князя Пожарского» [22, л. 24], которые репрезентировали готовность жертвовать собой ради монарха и отечества. Подданные проводили исторические параллели не только с правителями из династии Романовых, но и отсылали в своих адресах к более ранним деятелям отечественной истории: «Ныне благополучно Царствующего Государя Императора Николая Второго Александровича, потомка Дома Романовых, можно вполне назвать, как древнего русского князя Владимира Мономаха, “добрым страдальцем за Русскую землю”» [23, л. 144 об.]. Период Смуты начала XVII в. некоторые адресанты сравнивали с недавно отгремевшей Первой русской революцией (1905–1907). Верноподданные желали, «чтобы в 1913 году подобно 1613 году уничтожились все враги самодержавия Дом же Романовых да царствует на вечные времена» [23, л. 58]. Риторика адресов опиралась на идею сакральности императорской власти. Легитимация власти императора происходила, в том числе, через религиозную обрядность: «Торжественно водрузили в Знаменском соборе стяг с изображением местной иконы Знамения Божьей Матери и Твоим, Возлюбленный Государь» [20, л. 8]. Данная практика выливалась в почитание одноименных императору и императрице святых: приобретение и поклонение их иконам [24, л. 3], а также освящение в их честь часовен [22, л. 3]. В адресах к императору Николай II выступает как мудрый политик, заботящийся о своих подданных. Помимо благодарностей за помощь в преодолении конкретных трудностей, таких как наводнение [25, л. 7] или пожар [25, л. 7], в адресах активно звучит мотив поддержки аграрной реформы П.А. Столыпина [25, л. 13]. Главным способом репрезентации императорской власти в период Первой мировой войны был образ «Державного Вождя Всероссийской рати» [26, л. 42]. В адресах выражается уверенность в том, «великая Россия с помощью своей доблестной неустрашимой армии, ведомой Верховным Вождем, выйдет из ниспосланного ей тяжелого испытания» [26, л. 7]. Тем не менее, примечательно, что в Российском государственном историческом архиве было найдено лишь три дела, датируемых годами Первой мировой войны. Адреса Царице-Матушке и Августейшим детям Всеподданнейшие адреса подавались не только на имя Николая II, но и на имена Александры Федоровны, наследника и великих княгинь. В основном, адреса были приурочены к дню рождения или тезоименитства императрицы, или августейших детей. В адресах к Александре Федоровне подданные выражали «беспредельную любовь и безграничную преданность к своей обожаемой Великой Российской Матушке-Царице» [27, л. 1 об.], желали ей «здравия и долгоденствия» [28, л. 3]. Как и в патриархальных отношениях с императором, где он выступал отцом своего народа, адресанты усматривали в лице императрицы образ матери. В годы Первой мировой войны образ Александры Федоровны был неразрывно связан с ее деятельностью на посту сестры милосердия. Множество женщин писало ей о том, что они «счастливы присоединиться к труду своей Матушки, нашей первой Венценосной Руководительницы и Покровительницы в Святом деле помощи больным и раненым воинам» [29, л. 21]. Адреса как бы демонстрировали, что вопреки распространяемым недоброжелателями мнениям о том, что Александра Федоровна, потеряла популярность в общественной среде, определенная часть населения искренно восхищалась и вдохновлялась поступком императрицы и ее дочерей. Кроме того, в формировании мифа об императорской власти большую роль играла фигура наследника Алексея Николаевича как преемника и продолжателя династической линии Романовых. В адресах к Алексею Николаевичу наследник предстает как «Гордость и Радость» [30, л. 49], «надежда России» [31, л. 25]. С Алексеем Николаевичем были связаны большие ожидания будущего Российской империи: «Возлюбленному и дорогому наследнику царевичу Алексею Николаевичу да здравствует Великий Царь Единой России» [32, л. 207].   Результаты и выводы Таким образом, на основании изучения адресов к императору и императрице, можно констатировать, что образ императорской власти, как его желали видеть составители рассмотренных текстов, лежал в плоскости патриархального сознания, в которых царь и царица выступали августейшими родителями для своего народа. Выражение «сыновней любви» соседствует на страницах адресов с почитанием и выражением зависимого положения подданных от своего самодержавного правителя. Утверждение образа Царя-Батюшки происходило как на основании обращения к фигурам венценосных предков Николая II и прошлому Российской империи, так и на основе сакрализации фигуры императора. В адресах к Николаю II подданные восхваляли и благодарили его за мудрую политику, считали его как царем-продолжателем реформ своих предков (Петра I и Александра II), так и царем-обновителем, наставляющим Россию на путь процветания. Вернемся к заданному выше вопросу о том, зачем и с какой целью создавались адреса? «Успокоительный» характер адресов для верховной власти понятен. Но можно ли в этом контексте говорить об обмане или самообмане власти? Ответить на эти вопросы однозначно сложно. Безусловно, мы не можем отрицать, что определенная часть адресов, в особенности к Николаю II, была инспирирована сверху различными государственными и партийными структурами. Кроме того, часть адресов могла отправляться с корыстными целями. Тем не менее, риторика адресов, образы, фигурирующие в них, свидетельствовали о сохранении монархического мифа о власти в народной и общественной среде. Пик подачи адресов в изучаемый нами период пришелся на 1913 г.: в РГИА из 24 дел с адресами на имя Николая II ровно половина посвящена празднованию 300-летия династии Романовых. Рост числа «писем во власть» в 1913 г., обнаруженные в них способы легитимации монаршей власти на основании исторических аллюзий и религиозных сюжетов позволяют заключить, что монархическая идея продолжала циркулировать в политическом дискурсе Российской империи 1907–1917 гг. Народ и общественность могли верить или не верить в самодержавный миф, направлять адреса с «сыновней любовью» или ради формальности. Тем не менее, язык политической коммуникации власти и общества межреволюционного периода позволяет утверждать, что монархическая идея как институт продолжала существовать в публичном поле. Сопоставление риторики императора и императрицы в источниках личного происхождения царской семьи и адресантов в верноподданнических телеграммах позволяет утверждать, что адреса к Николаю II и Александре Федоровне являлись одним из источников мифа об императорской власти. Император и императрица нередко обращались к историческим образам правителей из династии Романовых для конструирования образа собственной власти: «Будь Петром Великим, Иваном Грозным, императором Павлом – сокруши их всех» [33, с. 189]. Кроме того, постулат о неразрывной связи с народом и веры подданных в самодержавную идею, которым пропитана переписка Николая II и Александры Федоровны, во многом формировался благодаря адресам на высочайшее имя. Как верно отмечено в монографии С.В. Куликова, император считал, что вся оппозиция в стране – лишь меньшинство, которое не представляет истинное мнение народа. Уверенность в этом Николай II обретал, в том числе, на основании верноподданнических телеграмм [34, с. 99]. «По свидетельству кн. Н.Б. Щербатова, министра внутренних дел в июне-сентябре 1915 г., император во время заседания в Могилеве указал на то, что именно в адресах выражаются подлинные взгляды народа: «Вот вы, – говорит, – слишком много в Петрограде сидите, вы совершенно прониклись петроградскими болотными язвами, а вот голос народа» [35, с. 221–222]. Следовательно, мы можем утверждать, что хоть адреса и не дают нам исчерпывающего компендиума образов императорской власти в межреволюционный период в силу их субъективно-положительной окраски, мы однозначно можем говорить о том, что «письма во власть» являлись источником для конструирования представлений Николая II о феномене власти и настроениях народа, что, безусловно, делает адреса к императору и императрице крайне важным источником, изучение которого необходимо для понимания политического дискурса Российской империи 1907–1917 гг. Диалог власти и общества межреволюционного периода, отраженный в адресах на высочайшее имя, демонстрирует стремительно увеличивающийся идейно-политический вакуум, приведший к краху монархии в феврале 1917 г.   10.48612/rg/RGW.28.1.7 93/94 New Political History; Government; Society; Political Communication; Nikolas II; Addresses to Supreme Authority https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.7/ 7_-Vitovskaya.pdf

BRV RUS 145-157 H-4865-2016 57193690516 0000-0001-9760-2443 Peter the Great St. Petersburg Polytechnic University Sidorchuk Ilya chubber@yandex.ru

Polytechnicheskaya 29

https://orcid.org/0009-0001-9118-3716 Peter the Great Saint Petersburg Polytechnic University Danilova Svetlana pr.sv.03@mail.ru

Saint Petersburg, Russia

“This is the house that … built” (Review of the book by D. M. Demidovich “Apartment buildings of St. Petersburg: organization, interaction with government and commercial structures, everyday life (1870s – early XX century)”. The review analyzes a monographic study by D.M. Demidovich, Associate Professor of St. Petersburg State University of Economics, devoted to the history of St. Petersburg's apartment buildings. Insufficient knowledge of the topic and modern historiographical trends that are increasingly focusing on everyday practices and the search for original approaches within historical urbanism make this review relevant. The issues of housing history and housing policy are currently the most in demand among researchers of the Soviet era. The value of the work being reviewed is that the author focused on an earlier, post-reform period. It was a time of rapid growth of the capital, new technologies were actively penetrated into the life of citizens, significant social transformations took place in society. The monograph is based on a source material that is broad and sufficient to achieve the research objectives. The author of the monograph has revealed a number of questions, in particular, representatives of which segments of the population were mainly owners of apartment buildings and which ones were tenants. The book details the process of investing in apartment buildings, regulating their construction and commissioning. The author also gave an assessment of the risks and profits of homeowners. She has analyzed in detail the formal and informal relations of various categories of the population, in particular, homeowners with the police and tenants, tenants with servants, etc. Современные демографические, экономические и социокультурные процессы, стремительные темпы урбанизации определяют актуальность городской истории, высокий уровень интереса исследователей к городу как двигателю экономики и источнику модернизации, политической институции и культурной доминанте. Параллельно с этим под знаком “практического поворота” реализуется интерес к повседневности, а мир обыденных действий начинает рассматриваться в качестве самостоятельного предмета научных исследований. Эти тенденции затронули и историческую науку, где история повседневности давно стала самостоятельным направлением, позволяющим нетривиально подойти к изучению различных исторических сюжетов, провести ревизию существующей историографической традиции и получить оригинальные результаты, способные заинтересовать не только специалистов, но и массового читателя или зрителя. Одновременно динамично развивается такое направление, как «новая городская история», в центре внимания которой оказывается город как антропологический феномен, коммуникативное и политическое пространство, детище индустриализации, арена конфликтов и сотрудничества различных категорий населения, человека и природы, власти и общества. К настоящему времени внимание к истории городской повседневности привело к появлению ряда крупных исследований, которые внесли принципиальный вклад в развитие и популяризацию этого направления исторической науки и посвящены различным эпохам и регионам России [1; 2; 3; 4; 5; 6]. Отдельного внимания удостаивается повседневность Санкт-Петербурга/Петрограда/Ленинграда в различные эпохи [7; 8; 9; 10; 11; 12]. Разумеется, также существует большое число научных и научно-популярных краеведческих исследований, посвященных различным районам и улицам этого города [13; 14 и др.]. Одной из важнейших составляющих повседневности, во многом определяющей качество жизни, является то, что принято называть «жилищным вопросом» – рынок недвижимости, бытовые условия, динамика квартплаты, доступность жилья и пр. В историографии обращение к нему наиболее популярно среди исследователей советской эпохи, что объясняется активным его регулированием властью, интеграцией идеологических установок в жилищную политику и распространением таких уникальных явлений, как коммунальные квартиры, уплотнение, «захват центра» пролетариатом и пр. [15; 16; 17]. Одновременно не менее интересным и перспективным является внимание к более раннему периоду, особенно когда речь идет о крупных городах страны. Монография Д.М. Демидович [18] написана на основе диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук, успешно защищенной в 2021 г. в Санкт-Петербургском институте истории Российской Академии наук. Она посвящена вопросу истории доходных домов Санкт-Петербурга как социальному явлению в период с 1870-х гг. до начала XX в. Автор ставит своей целью изучить социальную структуру доходного дома, вопрос взаимодействия домовладельцев и жильцов с государственными и коммерческими структурами, а также старые и новые практики поведения обывателей Петербурга, проявившиеся в связи с кардинальным изменением жилищных условий [18, с. 10–11]. Во Введении автор раскрывает базовые понятия, которые фигурируют в работе, в частности, «доходный дом», «обыватель» и «поведенческие практики». Также обосновывается выбор темы и хронологические рамки, которые определены адекватно поставленной цели. Именно на пореформенный период приходится массовая миграция населения в крупные города, с которой столкнулся и Санкт-Петербург. Столица стала желанным местом для представителей различных слоев, начиная от крестьян, ютившихся в углах на заводских окраинах, и заканчивая студентами или иностранными промышленниками. Кроме того, это было время активной интеграции техники в жизнь горожан, ее доместикации. Все это непосредственно влияло на практику сдачи квартир и комнат, на развитие строительства доходных домов и регулирование их деятельности. Также во Введении автор анализирует историографию и расписывает комплекс использованных источников. Д.М. Демидович признает необходимым отметить отсутствие на данном этапе отдельной работы, посвященной влиянию жилищного пространства на становление поведенческих практик в исследуемый период. При подготовке исследования она проанализировала широкий комплекс источников различного происхождения, куда вошли законодательные акты, делопроизводственные документы (купчие, закладные, документы страховых обществ), источники личного происхождения (мемуары, дневники, письма), материалы периодической печати и статистические данные. В целом, использованы материалы 12 фондов из 4 архивов Санкт-Петербурга. В частности, в Российском государственном историческом архиве (РГИА) были изучены фонды Хозяйственного департамента Министерства внутренних дел и Департамента торговли и мануфактур. В Центральном государственном историческом архиве Санкт-Петербурга (ЦГИА СПб) исследованы фонды Управления Петроградского градоначальства и столичной полиции, а также документы мировых судебных участков и столичного окружного суда. Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (ОР РНБ) и архив Института русской литературы (Пушкинский дом) Российской академии наук (ИРЛИ РАН) позволили получить данные из столь ценных для реконструкции повседневности источников личного происхождения. Так, речь идет о дневниках Ольги Георгиевны Базанкур-Штейнфельд (урожд. Гудковой), Софьи Ивановны Смирновой-Сазоновой и воспоминаниях Ольги Викторовны Синакевич. Достоин внимания не только общий объем использованных источников, но и характер работы с ними. Д.М. Демидович органично интегрирует их в свою работу в зависимости от решаемых задач. В частности, при описании неофициальных практик так называемых «благодарностей» прислуге, которые практически не получали описания в официальных источниках, она использует материалы эго-документов и художественной литературы. Для определения того, какие законодательные нормы в основном соблюдались, а какие игнорировались домовладельцами, она обратилась к материалам судебных разбирательств. Это помогло ей прийти к аргументированным и адекватным выводам. Перед автором также встала серьезная проблема, связанная с законодательным регулированием сдачи квартир и комнат в доходных домах. С одной стороны, оно не было последовательно прописано, с другой – принятая практика, как это часто бывает, могла существенно отличаться от юридических норм. Стоит отметить, что благодаря использованию широкого спектра источников, автор успешно справилась с данной задачей. Монография включает в себя три главы, первая из которых посвящена рассмотрению такой социальной прослойки столичного населения, как домовладельцы. Автор показывает их место в структуре городского населения, особенности взаимодействия с государственными структурами (в процессе покупки и аренды земли, контроля за строительством, решения налоговых вопросов), взаимоотношения с негосударственными коммерческими организациями (кредитными и страховыми обществами). При этом отдельно хотелось бы отметить описание автором механизма и причин формирования негативного отношения к домовладельцам и создания их стереотипного образа как глупых и жадных «кровопийц» [18, с. 37–38]. Автор приходит к выводу, что «в результате строгости законодательства и большого количества различных дополнительных повинностей, домовладельцы ставились государством в положение, при котором исполнение всех строительных требований, приводило к убыточности домовладения» [18, с. 51]. Это, в свою очередь, не могло не вести к многочисленным попыткам нарушения законов с их стороны. Среди новых для историографии сюжетов, описанных в главе, оказывается вопрос аренды не только комнат, углов и пр., но и домов целиком, что являлось весьма распространенной в рассматриваемый период практикой. Вторая глава монографии посвящена фигуре управляющего домом, который часто нанимался домовладельцем для ведения дел. Автор рассматривает его взаимоотношения с полицией, включая пожарный, санитарный и административный надзор. В частности, на основании выявленных статистических данных она наглядно показывает, что подавляющее большинство судебных решений по нарушению норм (87 %) касалось санитарных норм (как отмечали современники, «ничто так охотно не обходят, как санитарные законы и предписания»). Однако причина была также и в расплывчатости законодательных формулировок [18, с. 87]. Отдельного внимания удостаивается вопрос о неформальных отношениях с властью, предъявлявшей как легальные, так и нелегальные требования к владельцам домов и управляющим. Также в этой главе рассмотрен вопрос взаимодействия с коммунальными службами (снабжение водой, освещение, внедрение электричества и телефонной связи). Показано, что на руку домовладельцам играло восторженное отношение ряда обывателей к технологическим новинкам, чем можно было умело пользоваться для привлечения новых квартиросъемщиков [18, с. 104]. Речь могла идти и об абсурдных вещах, например, когда с этой же целью в квартирах ставили ватерклозеты, хотя к ним не была подведена вода [18, с. 116–117]. Весьма интересно, что с распространением лифтов вырос престиж 4 этажа, ранее уступавшего в этом более востребованным у состоятельной публики 2 и 3 этажам. Свою роль играл и тяжелый петербуржский климат: сырость и отсутствие солнца сильно влияли на выбор жилья и его стоимость. В третьем параграфе главы автор рассматривает вопрос отношения с жильцами – как был устроен процесс их поиска, выстраивались арендные и субарендные отношения, проходил процесс разрешения споров и пр. Она показывает, что «несмотря на строгость законов и тотальный контроль со стороны полиции, управляющие находили различные возможности обойти правила и избежать наказания за их несоблюдение». У недобросовестных жильцов тоже были свои хитрости, которые позволяли им не платить аренду. Одновременно «именно в 1870-х гг. – начале XX века начинает формироваться так называемая сфера коммунального обслуживания» [18, с. 130–131]. В третьей главе предпринята попытка представить некий коллективный портрет квартиросъемщика. В частности, Д.М. Демидович показывает отличия нанимателей в зависимости от достатка. Рассмотрены такие неизменные фигуры доходного дома, как домовая прислуга (дворники, швейцары), домашняя прислуга (горничные, кухарки) и приходящая прислуга (полотеры, ремонтники). Описана их роль в поддержании полноценной жизни дома. Так, отмечено, что «швейцар выполнял скорее статусную функцию, и являлся показателем богатства и элитарности сдаваемого в этом доме жилья» [18, с. 151–152]. Можно подчеркнуть удачное обращение автора к исследованию соседских отношений и вывод о том, что более состоятельные жители значительно меньше коммуницировали друг с другом, чем их малообеспеченные коллеги. На то было две основные причины: частая смена квартир и проживание в доме представителей различных классов. Заметим, что прекрасную иллюстрацию к этому выводу можно найти в рассказе Тэффи «Сосед»: «В больших, важных домах с дорогими квартирами вы можете десять лет прожить, не зная, кто живет по соседству с вами. Иногда оказывается, что на одной лестнице, на той же площадке, живет старый ваш, давно вами потерянный из вида приятель, а вы узнаете об этом только случайно, из третьих рук. Совсем не так обстоят дела в дешевых домах, на грязненьких лестницах, без лифта и прочих фокусов. Там живут по-соседски, бегают друг к другу за перцем, за солью, за спичками, наскоро делятся семейными новостями и политическими ужасами» [19, с. 420]. При отсутствии в монографии упоминания непосредственно этого источника, в ней есть значительное число отсылок к художественной литературе, которые помогают понять принцип формирования стереотипов о различных категориях жильцов, значение неформальных отношений с полицией и т.п. Также ценными представляются наблюдения автора относительно роли прислуги в жизни дома – с одной стороны, ее непривилегированное положение, низкая оплата труда и бесправие, но при этом высокая степень зависимости от нее жильцов, что существенно корректировало их взаимоотношения. Если по художественной литературе и публицистике нам прекрасно знаком образ несчастной и эксплуатируемой девушки-служанки, не говоря уже о склонении к бытовой проституции, то в реальности ситуация могла быть и совсем противоположной, когда прислуга воровала, напивалась и хамила своим хозяевам [18, с. 157]. Автор делает вывод, что к началу XX века появилась тенденция к тому, что «часть личной прислуги (как правило, кухарки) при найме начали озвучивать свои условия, на которых они готовы приступить к работе» [18, с. 168]. Отдельного внимания заслуживают приложения к монографии. Так, автор дает карту миграции жильцов доходных домов в пределах Санкт-Петербурга за период с 1894 по 1913 г., таблицы, содержащие данные о количестве дворников в зависимости от размера дома по переписи 1900 г. и о средних ценах за рабочий день ремонтников в Петербурге в 1895 и 1908 г. Наиболее же объемным является приложение, в котором дана динамика стоимости квадратной сажени земли не только по районам, но и улицам города, составленная на основании данных Петербургского городского кредитного общества. Одновременно в монографии затронут ряд вопросов, которые, на наш взгляд, в перспективе заслуживают более пристального внимания. При том, что методологию исследования, включающую в себя методы, характерные для истории повседневности, стоит признать успешной, ее можно было бы существенно дополнить. В частности, речь может идти о подходах, используемых при изучении культурной истории техники и ее влияния на повседневность – STS (Science and technology studies) или концепции «технологического возвышенного», сформулированной Д. Наем. Представляется, что они могли бы улучшить результаты исследования, связанные с высказанным в монографии тезисом о том, что «доходные дома стали катализаторами для внедрения новых технологий, таких как водопровод, телефон и электрическое освещение в повседневную жизнь горожан в 1870-х гг. – начале XX века» [18, с. 172]. Выводы В результате можно констатировать, что логичная структура исследования, искренняя заинтересованность в теме и творческий подход позволили прийти автору монографии к научно значимым выводам, отличающимся своей новизной. Так, Д.М. Демидович показала, представители каких слоев населения в основном были владельцами доходных домов, а каких – арендаторами. Подробно описан процесс вложения капитала в доходные дома, регулирование их строительства и сдачи, дана оценка рисков и прибыли домовладельцев. Детально проанализированы как формальные, так и неформальные отношения различных категорий населения, в частности домовладельцев с полицией и жильцами, жильцов с прислугой, прислуги между собой и пр. На многочисленных примерах она продемонстрировала, что «исполнялась только та часть законов, которая была удобна, а законодательство, признававшееся горожанами несправедливым или ненужным, обходилось с помощью различных юридических лазеек, а иногда и просто игнорировалось» [18, с. 173]. Также ею рассмотрен комплекс отношений, связанных с коммунальным обслуживанием доходных домов. На основании рассмотрения доходных домов столицы в пореформенный период раскрыты особенности процесса урбанизации, в частности, когда выходцы из деревни переносили в город привычные им практики общения с соседями. Исследование является одной из немногочисленных специальных работ, в которой рассмотрено влияние жилищного пространства на становление поведенческих практик, в чем состоит ее непосредственная научная ценность. Кроме этого, качественная реконструкция этой важной составляющей повседневности имперской столицы позволяет рассчитывать на востребованность работы не только среди специалистов, но и у достаточно широкого круга читателей.   10.48612/rg/RGW.28.1.8 93/94 history of everyday life; history of Saint Petersburg; housing issue; historical urbanism; behavioral practices https://russiaglobal.spbstu.ru/article/2025.31.8/ 8_-Sidorchuk%2C-Danilova.pdf