Введение

Современная Азия становится новым центром силы. На протяжении последних двух десятилетий Азия превратилась в важнейший регион с высокими темпами экономического развития. При этом очевидно, что на столь огромном пространстве находятся различные государства со своими жизненными установками и возможностями их решения. Хотя существуют некоторые нюансы в определениях, многие специалисты, в том числе российские, например, Глазьев С.Ю., Тимофеев И.Н. и др., рассматривают это пространство как Евразийский регион. Евразия занимает больше трети общей площади планеты, здесь живут две трети человечества, находятся огромные запасы полезных ископаемых и другие важнейшие ресурсы. Такие исследователи, как Кортунов А.В., Карпинская Е.О. и др. отмечают, что этот континент «остается разъединенным или, точнее, расколотым на множество больших и маленьких фрагментов. Это относится и к евразийской безопасности, и к политическому пространству континента, и к евразийской экономике, науке и культуре»[1].

Возникает вопрос о возможном объединении пространства. У разных стран на этот счет есть собственные предложения. Наиболее известны три проекта: китайская инициатива «Один пояс – один путь», российский проект «Большое евразийское партнерство» и турецкий проект Организации тюркских государств (ОТГ).

Говоря о российском проекте, необходимо напомнить, что концепция «Большого евразийского партнерства», впервые озвученная президентом России В.В. Путиным в 2015 г., исходит из того, что первые шаги должны быть сделаны в экономике.

«Большое Евразийское партнерство» (БЕП) – это модель мировой экономической архитектуры, направленная на создание многополярного мира, основанного на принципах взаимовыгодного сотрудничества и уважения суверенного равенства государств. Именно поэтому все больше внимания уделяется выстраиванию конструктивных отношений с партнерами в Евразии. ЕАЭС – важнейшая часть как проекта, так и евразийской стратегии России.

А. Кортунов выделил основные принципы, на которых, по его мнению, должно строиться Большое евразийское партнерство. По его мнению, в первую очередь, «Партнерство» – это не потенциальный конкурент региональным интеграционным структурам и не выступает объединением евразийского Востока против европейского Запада. Во-вторых, оно строится, сохраняя существующие различия в моделях социального, политического и экономического развития и предусматривает гибкие формы подключения. В дальнейшем постепенно будут затрагиваться и другие формы сотрудничества, главная из которых – безопасность. В-третьих, партнёрство не должно замыкаться в регионе Евразии, а находить единомышленников в других регионах, при этом строительство таких связей должно идти снизу вверх. Задача «Партнерства» собрать детали (интеграционные структуры АСЕАН, ЕАЭС, ВРЭП, проекты ОПОП, организации ШОС, АТЭС, АСЕМ) воедино, не в ущерб тому, что действует эффективно[2].

Исходя из целей БЕП, можно предположить, что наиболее сложная субрегиональная часть партнерства – Центральная Азия и Кавказ. Именно здесь сосредоточено основное количество различных противоречий. Но и большое количество механизмов «сборки» здесь уже опробованы, и часть уже оправдала себя. Что касается противоречий, то в случае нахождения механизмов их разрешения есть все основания надеяться на успешное формирование БЕП. В этом смысле можно говорить, что моделью формирования БЕП является субрегион Центральной Азии и Кавказа. Таким образом, объектом анализа является Большое евразийское партнерство, а предметом – роль субрегиона Центральной Азии и Кавказа в реализации модели БЕП. Для анализа модели конструирования БЕП использованы публикации научных изданий, материалы нормативно-правовой литературы, материалы СМИ. Источниками послужили документы международных организаций, в частности, Европейской экономической комиссией ООН и другие.

В целом, собственных интеграционных структур в регионе создать не удалось. Вместе с тем, в субрегионе широко развиты такие механизмы взаимодействия, как различные партнерства, форматы взаимодействия и сотрудничества, в первую очередь формат «Центральная Азия+ 1».

Методы и материалы

Основными источниками исследования являются научные публикации, материалы средств массовой информации, нормативные акты, посвященные региональной интеграции в евразийском регионе. Кроме того, использованы проекты и программы по развитию Центральноазиатского региона, а также сведения из новостных лент российских и центральноазиатских источников. Для анализа материалов использовались методы сравнительного анализа и case-study, позволившие получить анализ развития политических институтов Центральной Азии и Кавказа, пограничной Азии, в которые входят развивающиеся страны.

Результаты и их обсуждение

Успешное развитие азиатских стран, включающих в себя Китай, Индию, Россию, Казахстан и другие, не вызывает сомнения. Так, например, развитие внутренней торговли стран региона составляет 52%, что выше, чем в регионе Северной Америки – 40,7%. [1, с. 120].

Подходов к описанию Азии достаточно много. Например, выделяются «четыре» Азии»: развитая Азия, отдельно Китай, развивающаяся и пограничная Азия. В группу стран «пограничной Азии» входят Афганистан, Индия, Бангладеш, Фиджи, Казахстан, Кыргызстан, Мальдивская Республика, Пакистан, Шри-Ланка, Таджикистан, Туркменистан и Узбекистан. Реальный валовой национальный продукт этой группы стран составляет 3,5 трлн. долл., а доля региональных потоков капитала – 34 % [1, с. 121].

Для этой группы государств характерны низкий уровень торговли, но высокий удельный вес аутсорсинга бизнес-услуг, а также наличие молодой рабочей силы и ускоренная урбанизация. Однако по индексу государственного управления страны (в основном) находятся в конце списка государств. Можно утверждать, что такое положение дел характерно для всех субрегионов, где находятся развивающиеся страны. В данном случае это является плюсом модели Большого евразийского партнерства.

Мы анализируем пространство Центральной Азии и Кавказа, а именно такой субрегион выделяется Европейской экономической комиссией (ЕЭК) ООН. Очевидно, что основанием для этого может, например, служить то, что все страны в определенный и недолгий период были в составе СНГ. Но основные направления развития стран были разными. Страны Кавказа были заняты разрешением внутренних конфликтов (что и было побудительным мотивом для вступления в Содружество) и не спешили развертывать региональный интеграционный процесс. Страны Центральной Азии поддержали не только общую интеграцию в рамках СНГ и далее частично в рамках ЕврАзЭС/ЕАЭС, но и попытались развернуть свои собственные проекты.

Окончательно институциональная структура четырех стран Центральной Азии (кроме выбравшего путь нейтралитета – Туркменистана) сформировалась в 1998 г. и получила название Центральноазиатское экономическое сообщество (ЦАЭС) [2, с. 30–32]. В 2001 г. было принято решение о создании на базе ЦАЭС новой структуры – Организации Центрально-азиатского Союза (ОЦАС), что и было реализовано в том же году. В 2004 г. по предложению президента Узбекистана И. Каримова к ОЦАС присоединилась Российская Федерация. Таким образом, получилось, что состав государств ОЦАС и созданной в 2000 г. международной экономической организации Евразийское экономическое сообщество (ЕврАзЭС) отличался только участием Узбекистана. Было принято решение интегрировать ОЦАС в ЕврАзЭС (2005 г.). А через некоторое время Узбекистан вышел из ЕврАзЭС (2008). В качестве повода, по мнению ряда экспертов, например, Абатурова В., Алексеенковой Е.С., явилось то, что в ЕврАзЭС было принято решение о создании Таможенного союза в составе трех, готовых к этому государств – Белоруссии, России и Казахстана [3, с. 33].

Для специалистов такое развитие событий не было неожиданным. Нельзя было сказать, что эти структуры имели существенные недостатки. Но времени и ресурсов для их развития было недостаточно. Новые независимые государства больше были вынуждены заниматься собственными проблемами. Задачи государственного строительства стран Центральной Азии были отягощены серьезными кризисами в экономике, социальными неурядицами, а также вооруженными конфликтами. Узбекский исследователь Ф. Толипов пишет, что «не было серьезных индикаторов, которые бы свидетельствовали о скором ухудшении региональных отношений в целом… Хотя сама ОЦАС не являлась структурой для эффективного решения всех региональных проблем, она оставалась весьма актуальной по двум причинам: она обеспечивала крайне необходимую платформу для контроля этих проблем»[3]. Отчасти, с этим можно согласиться. Но следует уточнить, что другая структура этих государств, хотя и чисто функциональная, не преуспела в решении вопроса, для которого была создана. Речь идет о Международном фонде спасения Арала (МФСА), созданного в 1993 г.[4]. Впрочем, это, может быть, была и нерешаемая задача, но главное, в тот момент у государств не было необходимых ресурсов, в том числе и политической воли, для поддержания ритма регионализации. Отрицательную роль сыграло и соперничество Казахстана и Узбекистана за лидерство в регионе.

Во многом под влиянием извне сложился формат «Центральноазиатская пятерка». Свою роль в этом сыграл Европейский Союз, страны которого взаимодействовали со странами Центральной Азии. О важности такого взаимодействия – одинаковости форматов – говорили многие эксперты, в том числе М. Кротов. Но в дальнейшем формат изменился на «5+1». 

В 2015 г. состоялась встреча руководителей государств Центральной Азии с госсекретарем США Джоном Керри. Именно тогда формат показал готовность всех стран-участниц к взаимодействию и кооперации, обозначил самый широкий общий круг общерегиональных проблем, по которым мог вестись многосторонний диалог [3, с. 37]. Также плодотворно развивались взаимодействия государств Центральной Азии с Южной Кореей и Японией»[5] [3, с. 49]. Взаимодействие стало затухать после начала СВО, но развивалось взаимодействие и в других форматах.

Таблица 1/ Table 1

Основные направления взаимодействия в форматах

The Main Areas of Interaction in the Formats

Формат

Основные направления сотрудничества

«5+ЕС»

торговля, ресурсы

«5+Республика Корея»

ресурсы, медицины, туризм

«5+Япония»

технологии, экономическое сотрудничество

«5+США»

транспорт, экономика, ресурсы

«5+Россия»

экономика, ресурсы, безопасность

«5+Китай»

энергетика, экономика, безопасность

СНГ, ОДКБ, ЕАЭС, ШОС, АСЕМ

В 1990-е годы Армения, Азербайджан, Грузия в рамках СНГ пытались решить свои внутренние конфликты. В начале XXI века СНГ, ШОС, АСЕМ являются важными дискуссионными форумами. ОДКБ, несмотря на ограничение зоны ответственности территориями стран-участниц, является основной структурой безопасности в регионе.

Лидеры стран Центральной Азии без представителей других государств впервые встретились только в 2018 г. За это время страны достаточно четко артикулировали свои интересы. Некоторые вошли, некоторые не вошли в различные межгосударственные структуры. При этом, конечно, в очень упрощенном виде это выглядит так: Туркменистан – нейтральное государство; Узбекистан предпочитает двусторонний формат взаимодействия; Киргизия и Казахстан – члены Евразийского экономического союза; Таджикистан входит во все евразийские структуры, кроме ЕАЭС [4, с. 37].

Встреча глав государств в 2018 г. была названа «консультативной встречей». На ней было объявлено, что следующая состоится в наступающем году, а потом встречи станут регулярными. 

Некоторые аналитики увидели в этом вторую попытку в формировании региона и стали рассматривать существующие в мире интеграционные структуры, которые могли бы стать моделями для этого процесса.

Очевидно, что у каждой из стран региона уже есть история независимости. Каждое из государств артикулировало приоритеты своей внешней политики, в том числе и укрепление региональной интеграции. Одним из факторов, способствующим вновь начать продвижение в сторону формирования региона стало решение Генеральной Ассамблеи ООН, принявшей резолюцию об укреплении сотрудничества в Центральной Азии, что, как известно, произошло во время пленарного заседания летом 2018 г. Процесс, инициированный Узбекистаном, получил логическое завершение в единодушном голосовании членов ООН за представленный текст резолюции «Укрепление регионального и международного сотрудничества в целях обеспечения мира, стабильности и устойчивого развития в регионе Центральной Азии». Она так и была воспринята странами, что «ознаменовало новый этап в истории стран Центральной Азии и стало сигналом к консолидации региона. Впервые с момента обретения независимости в 1991 г. государства ЦА подтвердили свою способность не только предпринимать совместные действия для решения общих региональных проблем, но и для обеспечения благополучия и процветания своих граждан»[6].

Немаловажно и то, что положение России в регионе изменилось. Влияние России уменьшилось из-за ее экономической слабости и неспособности, по мнению аналитиков, удовлетворить ожидания центральноазиатских элит в отношении партнерства, а не патронажа[7]. Естественно, усилилась мощь Китая, как в экономическом, так и в финансовом плане. Для всех стран это колоссальный вызов – не попасть в зависимость.

Нормализация отношений между Казахстаном и Узбекистаном продвигалась столь успешно, что аналитики вновь заговорили о проектах собственной региональной интеграции, несмотря на ее огромную стоимость (только административный штат сотрудников Евразийской экономической комиссии в Москве – 1 тысяча человек[8]).

На эту роль были предложены несколько региональных объединений. Эксперты по России и Евразии С. Фредерик Старр, С. Корнел и Х. Гильмор предложили Ассоциацию стран Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Северное сотрудничество, Вышеградскую группу, Южноамериканский общий рынок МЕРКОСУР. Причем, по их мнению, предпочтение имели две первые структуры[9].

Из этой идеи ничего не получилось, но интересно, что она существует и сегодня. В свое время Р.О. Кеохейн говорил, что институты имеют значение в том смысле, что создают взаимозависимость, дающую благоприятные результаты в получении общественных благ, и не допускают негативные влияния на рынок[10]. Институционализация способствует сдерживанию конфликтности. Институционализация региона происходила, в первую очередь, под влиянием России. Основные структуры, созданные при активном участии России, – это СНГ, ЕврАзЭС/ЕАЭС, ОДКБ. Содружество Независимых Государств стало зонтичной организацией. ЕАЭС не может раскрыть свой потенциал из-за санкционного давления.

ОДКБ – это два направления обеспечения безопасности. Первое направление связано с «новыми вызовами» современности, а именно борьбой с терроризмом, наркотрафиком, нелегальной миграцией, сотрудничеством в сфере информационной безопасности. Последнее время усилился элемент сотрудничества по линии министерств по чрезвычайным ситуациям. В этой корзине и миротворчество, и реагирование на кризисные ситуации. Второе: воссоздание коллективных вооруженных сил, военной инфраструктуры государств-участников, предназначенной для территориальной обороны и отражения внешних военных угроз «старого типа». Это создание региональных военных группировок: российско-белорусской, российско-армянской и коллективных сил быстрого развертывания[11]. В силу разных причин, но в первую очередь вследствие разнонаправленности внешней политики и соответствующего понимания суверенитета, несмотря на возможность (наличие документов о реагировании на кризисные ситуации), такие операции не проводятся. 

Косвенно проблемой безопасности занимается и ШОС. Поскольку рестарта интеграции не получилось, вновь стала использоваться переговорная платформа в формате «5+1» [2, с. 33].

Но до этого, в мае 2021 г. в Сиане (Китай) состоялась встреча министров иностранных дел центральноазиатских стран и КНР. Результатом встречи явилось учреждение формата «5+1», страны Центральной Азии – Китай. Это стало результатом взаимодействия между собой руководителей МИДов шести стран. Встречи руководителей внешнеполитических ведомств позволили согласовать общую цель – продвижение взаимовыгодного сотрудничества в современных условиях. Согласованный формат позволил перейти к формированию механизмов, которыми стали:

-  координационный орган на уровне министров иностранных дел;

-  контактный механизм в каждом внешнеполитическом ведомстве;

-  механизм, способствующий поддержанию регулярного диалога на академическом и экспертном уровнях.

Также существуют и другие механизмы, способствующие взаимодействию[12].

Формат через свои механизмы призван увеличить отдачу от участия стран в продвижении инициативы ОПОП в увеличении транспортного потенциала и развития торговли, решении социальных проблем и т.д.

Формат состоялся и как взаимодействие пяти стран Центральной Азии, и как механизм взаимодействия с КНР. На встречах определяются конкретные направления сотрудничества в увеличении торговли через создание региональных цепочек добавленной стоимости, совместных промышленных кластеров, повышения сотрудничества в продвижении цифровой экономики, реализации инновационных программ и проектов в области науки, технологий и т.д.

Однако перейти на более углубленный вариант региональной интеграции не позволяют противоречия и конфликты между государствами.

Так, на четвертой Консультативной встрече глав государств Центральной Азии в Кыргызстане (июль 2022 г.)[13] предполагалось подписать Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве в целях развития Центральной Азии в ХХI веке, но его не подписали Таджикистан и Туркменистан[14]. Правда, договорились создать экспертную площадку для разрешения пограничных споров между Кыргызстаном и Таджикистаном[15]. Можно предположить, что это поможет налаживанию диалога.

Касательно результатов встречи и самого формата существуют различные мнения. Есть оптимистические, но есть и достаточно пессимистические, которые основываются на утверждении, что «выбрать общую тактику поведения слишком маловероятно - страны региона слишком разные, и эта их разность вряд ли позволит создать хоть какую-то форму кооперации, тем более глубокую»[16].

По нашему мнению, это достаточно пессимистический взгляд. По умолчанию здесь предполагается интеграционная структура в форме международной организации. Но есть и другие механизмы, например, механизм «партнерство». Партнерству как типу международных отношений присущ продолжительный характер взаимодействия, глобальная и региональная общность целей и задач, возможность и желательность учитывать интересы друг друга и партнерства в целом. В арсенале партнерства имеются и механизмы реализации, практически любого сотрудничества, в том числе и очень тесного. Именно это и начинает реализовываться сегодня.

Страны Южного Кавказа, Армения, Азербайджан и Грузия, прошли другой путь. Вступив в СНГ, они пытались решить с его помощью свои внутренние конфликты. После 2008 г. Грузия вышла из СНГ, создав соответствующий прецедент. Сейчас, по всей видимости, Армения покинет ОДКБ. И хотя иногда звучали предложения о формировании собственной интеграционной структуры, страны были слишком озабочены собственными вопросами, чтобы заниматься этим. А вот предложения о создании общей консультативной региональной платформы звучали достаточно часто. В 1999 г. идею создания «Пакта стабильности на Кавказе» выдвинул премьер-министр Турции С. Демирель. В 2008 г. турецкий премьер-министр Р. Эрдоган предложил план «Кавказкой платформы стабильности и сотрудничества». В 2010 г. с подобной же инициативой выступил президент Грузии М. Саакашвили (платформа «Единый Кавказ»).

К идее вернулись в 2021 г. в Москве, формально было принято решение о создании Консультативной региональной платформы «3+3»: Азербайджан, Армения, Россия, Турция, Иран, Грузия. При этом последняя, не возражала, но и не участвовала. В дальнейшем формат стал действовать в вариантах т.н. «кавказских геополитических треугольников»: «Азербайджан – Россия – Турция», «Азербайджан – Армения – Иран».

Нельзя сказать о сходстве развития двух субрегионов. Но общие черты, очевидно, есть. И там, и здесь, по разным причинам, не удалось перейти на этап экономической интеграции. И там, и здесь большое влияние на развитие субрегионов оказали внешние игроки. Представляется, что определяющей в этом процессе стала многовекторная внешняя политика государств.

В турбулентном мире, когда после 2022 г. фактически начался этап вооруженного противостояния России с Западом, многовекторная политика, так или иначе, вырождается в предпочтение одному из центров силы, с одной стороны, а с другой – в преувеличение необходимости защиты суверенитета и национальных интересов.

Деятельность России по решению задач Специальной военной операции, когда Россия была поставлена в условия необходимости защищать себя от экзистенциальной угрозы Запада, пытающегося нанести ей стратегическое поражение, возвратила к жизни концепцию «мир через победу». Концепция подразумевает, что достижение мира возможно только после военной победы над противником. Эта идея предполагает, что мир, установленный в результате поражения врага, будет более прочным и стабильным, чем мир, достигнутый путем компромиссов или уступок.

Так стал действовать Азербайджан после войны 2020 г. Полностью перехватив инициативу, он сумел навязать свои условия в разрешении конфликта. Армения же попыталась договориться с Западом, изменив многовекторность своей внешней политики на этот центр силы. 

В июне 2025 г. в г. Астане прошел второй саммит Китай – Центральная Азия в формате «5+1». На нем были подписаны Договор о вечном добрососедстве, дружбе и сотрудничестве (тот, что не подписали в 2022) и Астанинская декларация, закрепившая общие подходы к региональному взаимодействию.

Среди крупных проектов – запуск железной дороги Китай – Кыргызстан –Узбекистан (ККУ). В проекте определено участие Азербайджана, который обеспечит кратчайший путь из Западного Китая в Европу, минуя территорию России. А через Зангезурский коридор в перспективе эта страна может поддерживать баланс с интересами Турции и ЕС, Азербайджан может сыграть роль ключевого связующего звена между Востоком и Западом.

Вообще большое влияние на происходящее в этом субрегионе оказал очередной саммит Организации экономического сотрудничества (ОЭС), проведенный в 2025 году в Баку. Он оказал большое, в первую очередь, эмоциональное воздействие на присутствующие страны и, к сожалению, заложил, если не линию игнорирования российских интересов на Кавказе и в Центральной Азии, то существенного ограничения влияния России.

Руководство Азербайджана, используя победу в Нагорном Карабахе, в соответствии с концепцией «мир через победу», старается получить как можно большие дивиденды. Армения и Азербайджан в Белом доме США парафировали Мирный договор между двумя государствами. Страны также подписали трехстороннюю декларацию, где подтвердили открытие транспортного сообщения с азербайджанским эксклавом Нахичевани (можно сказать, что, это подтверждение итогов войны 2020 г.). Так называемый «Маршрут Трампа ради международного мира и процветания» (TRIPP), по сути дела, это новое название Зангезурского коридора, а управлять им будут американцы[17].

Зангезурский коридор становится камнем преткновения. Это железная дорога, построенная еще в советские времена для выхода к Ирану и Персидскому заливу. Предполагается, что в настоящее время этот путь может стать частью международного транспортного коридора «Север – Юг». Для Баку коридор важен как связь между частями страны и, конечно, с точки зрения транзита из Центральной Азии.

Против «сделки по-американски» выступил Иран. По мнению российских экспертов, «есть риск, что такие крупные игроки с интересами в регионе, как Россия и Иран, окажутся за бортом»[18].

Но пока Россия не сделала официальных заявлений.

Однако может быть создан транспортный коридор между ЦА и Западом в обход России. Учитывая договор между странами Центральной Азии и Китаем от 2025 г., это важно для КНР.

В феврале 2024 г. в послании Федеральному собранию Президент В. Путин говорил о необходимости формирования новой равной и неделимой безопасности в Евразии. О том, что БЕП связан с безопасностью, отмечалось многими экспертами. Но всегда подчеркивалось, что это экономическая безопасность, не построенная на старых принципах вокруг НАТО. Понятно, что сегодня, это можно сказать это ключевой элемент, в том числе и БЕП. О принципах евразийской безопасности Президент России высказался на выступлении в МИД Российской Федерации в июне 2024 г. Ее архитектура должна формироваться исходя из комплексности самой безопасности, включающей и военно-политическую, и экологическую, социальную направленность и т.д.

Эксперты обратили внимание на важную деталь: использование экономики (санкций) как оружия в политических целях. Также важен зеркальный ответ, когда экономический фактор определяет политический[19]. Если экономические связи и сети взаимозависимости используются как оружие, то происходит разрыв подобных связей. А это ведет еще к большей фрагментации Евразии, против чего и направлено БЕП.

И еще один важный сюжет является актуальным. Необходимо решать вопрос о том, как будет действовать договор о зоне свободной торговли между ЕАЭС и Ираном. Кроме того, современная ситуация ставит вопрос о нахождении Армении как в ЕАЭС, так и в ОДКБ.

Сегодня Большое Евразийское партнёрство (БЕП) формируется как структура, объединяющая потенциалы ЕАЭС, ОДКБ, ШОС, ОТГ, АСЕАН и китайской инициативы «Один пояс, один путь». В данной структуре нет институциональных ограничений, которые бы препятствовали дальнейшему развитию интеграции по пути стран Центральной Азии и Кавказа. Сопряжение инфраструктурных проектов и торговли позволяет странам быть более гибкими, несмотря на разновекторность внешнеполитических курсов. Ведь Большое Евразийское партнерство открыто для новых участников и не накладывает излишних обязательств.

Заключение

Центральная Азия и Южный Кавказ – регион, который за последние тридцать лет из мировой периферии превратился в один из важнейших политических и экономических центров не только Евразии, но и всего мира. Получилось так, что здесь были опробованы некоторые модели политической и экономической модернизации, модели классической и открытой экономической интеграции.

В теоретическом плане это оформилось в концепцию прагматического евразийства, сыгравшего большую роль в формировании перехода от Евразийского экономического сообщества к ЕАЭС. Руководителям Китая и России удалось сформировать партнерство между двумя, казалось бы, конкурентными проектами: БЕП и ОПОП. Созданная Шанхайская организация сотрудничества признана новой формой международной организации и является переходной формой к многополярному мироустройству.

Были предложены и начали воплощаться в жизнь не только различные форматы межгосударственных взаимодействий, например, в форме миротворческой операции ОДКБ в кризисной ситуации в Казахстане, произошедшей в январе 2022 года, но и судьбоносные для всего мира проекты, а именно БЕП и ОПОП, направленные на формирование нового мирового порядка – многополярности и новой экономической архитектуры мира.

Таким образом, субрегион Центральной Азии и Кавказа является пространством, где сосредоточены как противоречия многих стран, так и найдены многие механизмы «сборки». Большое Евразийское партнерство можно рассматривать в качестве модели реализации концепта Партнерства в целом. 

Очевидно, что в ближайшее время потребуются большие усилия со стороны российской дипломатии для положительного решения появившихся проблем. Сложности усугубляются еще и тем, что очевидно основное направление дипломатии сегодня – решение украинского кризиса. Кейс Армения – Азербайджан – США показал, что концепция «мир через победу» трактуется сегодня как «победитель практически получает все» вне зависимости от того, реальная это победа или «медиoпобеда» (в стиле гибридной войны).

В ближайшее время России потребуется внести корректировки в политику отношений со странами Центральной Азии и Кавказа. Роль субрегиона Центральной Азии и Кавказа в формировании Большого Евразийского Партнерства сложно переоценить.

[1] Кортунов А.В. Восемь принципов Большого евразийского партнерства. 25.09.2020 // Российский Совет по международным делам (РСМД): [сайт]. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/vosem-printsipov-bolshogo-evraziyskogo-partnerstva/?ysclid=mh0p86s1ay533682748 (дата обращения: 03.10.2025).

[2] Кортунов А.В. Восемь принципов Большого евразийского партнерства. 25.09.2020 // Российский Совет по международным делам (РСМД): [сайт]. URL: https://russiancouncil.ru/analytics-and-comments/analytics/vosem-printsipov-bolshogo-evraziyskogo-partnerstva/?ysclid=mh0p86s1ay533682748 (дата обращения: 03.10.2025).

[3] Tolipov F. Central Asia: Delayed Consultations, Suspended Integration. 02.07.2019 // The Central Asia – Caucasus Analyst: [сайт]. URL: http://www.cacianalyst.org/publications/analytical-articles/item/13578-central-asia-delayed-consultations-suspended-integration.html (дата обращения: 09.09.2025).

[4] Саидамиров Б., Торопыгин А. Международные аргументы водных отношений. История участия международного сообщества в решении вопросов водного сотрудничества в Центральной Азии // Экономическое обозрение. 2019. № 4 (232). С. 36–41. [эл. доступ]. URL: https://review.uz/journals/view/4-232-2019 (дата обращения: 09.09.2025).

[5] Хасанов У. Россия – Центральная Азия: горизонты сотрудничества. 14.11.2019 // Международный дискуссионный клуб «Валдай»: [сайт]. URL: https://ru.valdaiclub.com/a/highlights/rossiya-tsentralnaya-aziya/?sphrase_id=21355 (дата обращения: 09.09.2025).

[6] Tursunov B. UNGA Adopts Resolution on Strengthening Cooperation in Central Asia. 05.09.2018 // The Central Asia – Caucasus Analyst: [сайт]. URL: http://www.cacianalyst.org/publications/analytical-articles/item/13532-unga-adopts-resolution-on-strengthening-cooperation-in-central-asia.html (дата обращения: 09.09.2025).

[7] Horák S. Central Asia After Astana: From Integration to Cooperation. 30.04.2018 // The Central Asia –Caucasus Analyst: [сайт]. URL: https://www.cacianalyst.org/publications/analytical-articles/item/13509-central-asia-after-astana-from-integration-to-cooperation.html (дата обращения: 09.09.2025).

[8] Рейтинг стран по ВВП на душу населения (ППС) // Информационный портал NoNews: [сайт]. URL: https://nonews.co/directory/lists/countries/gdp-per-capita-ppp (дата обращения: 03.10.2025).

[9] Cornell, S.E., Starr, S.F. Modernization and Regional Cooperation in Central Asia: A New Spring? Central Asia-Caucasus Institute & Silk Road Studies Program. 2018 // Institute for Security and Development Policy. [эл. доступ]. URL: https://www.isdp.eu/publication/modernization-and-regional-cooperation-in-central-asia-a-new-spring/ (дата обращения: 09.09.2025).

[10] Cornell, S.E., Starr, S.F. Modernization and Regional Cooperation in Central Asia: A New Spring? Central Asia-Caucasus Institute & Silk Road Studies Program. 2018 // Institute for Security and Development Policy. [эл. доступ]. URL: https://www.isdp.eu/publication/modernization-and-regional-cooperation-in-central-asia-a-new-spring/ (дата обращения: 09.09.2025).

[11] Никитин А. ОДКБ: эволюция функций и структур обеспечения безопасности // Ежегодник СИПРИ. 2016. Вооружения, разоружения и международная безопасность. Русское издание. М.: ИМЭМО РАН, 2017. С. 910–927. [эл. доступ]. URL: https://www.imemo.ru/files/File/en/publ/2017/SIPRI_YEARBOOK_2016_RUS.pdf (дата обращения: 03.10.2025).

[12] Внешняя политика и дипломатия Туркменистана: философия мира и сотрудничества. 26.02.2012 // Туркменистан. Золотой век: [сайт]. URL: https://turkmenistan.gov.tm/index.php/ru/post/16556/vneshnyaya-politika-i-diplomatiya-turkmenistana:-filosofiya-mira-i-sotrudnichestva (дата обращения: 01.10.2025).

[13] Четвертая Консультативная встреча лидеров Центральной Азии в Кыргызстане – в фокусе общее региональное видение на противодействие внешним потрясениям. 22.07.2022 // News Central Asia: [сайт]. URL: https://www.newscentralasia.net/2022/07/22/chetvertaya-konsul%CA%B9tativnaya-vstrecha-liderov-tsentral%CA%B9noy-azii-v-kyrgyzstane-v-fokuse-obshcheye-regional%CA%B9noye-videniye-na-protivodeystviye-vneshnim-potryaseniyam/ (дата обращения: 12.10.2025).

[14] Эмомали Рахмон подписал Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве в целях развития Центральной Азии в ХХI веке. 28.08.2025 // Media group ASIA-Plus: [сайт]. URL: https://asiaplustj.info/ru/news/tajikistan/power/20250828/emomali-rahmon-podpisal-dogovor-o-druzhbe-dobrososedstve-i-sotrudnichestve-v-tsentralnoi-azii (дата обращения 03.10.2025).

[15] Orta Asya Devlet Başkanları 4. İstişare Toplantısı’nın Sonuçları. 29.07.2022 // Ankara Kriz ve Siyaset Araştırmaları Merkezi (ANKASAM): [сайт]. URL: https://www.ankasam.org/anka-analizler/orta-asya-devlet-baskanlari-4-istisare-toplantisinin-sonuclari/ (дата обращения 03.10.2025).

[16] Погребняк Е. Страны Средней Азии ищут альтернативу России. 21.07.2022 // Взгляд. Деловая газета: [сайт]. URL: https://vz.ru/world/2022/7/21/1168664.html (дата обращения: 03.10.2025).

[17] Постникова Е. Как Алиев и Пашинян договорились о «светлом будущем» и «коридоре Трампа». 09.08.2025 // РБК: [сайт]. URL: https://www.rbc.ru/politics/09/08/2025/6896e0a49a7947c490d89302 (дата обращения: 09.09.2025).

[18] Постникова Е. На кого будет работать американский «маршрут Трампа» через Армению. 11.08.2025 // РБК: [сайт]. URL: https://www.rbc.ru/politics/11/08/2025/689a020c9a794712dd133105 (дата обращения: 09.09.2025).

[19] Тимофеев И.Н. Асинхронная многополярность: векторы развития и параметры управления: сборник статей / Отв. ред. И.С. Иванов. Российский совет по международным делам (РСМД). М.: НП РСМД, 2025. 184 с. [эл. доступ]. URL: https://russiancouncil.ru/upload/iblock/066/3dqocicvjm7d8y18sfkjmwhtnvvmtg1v/RIAC_Asynchronous_Multipolarity.pdf (дата обращения: 03.10.2025).