Введение

Цифровые платформы стали одним из ключевых пространств, где артикулируется и переживается гражданская идентичность: здесь не только циркулируют политические смыслы, но и оформляются нормативные ожидания «своего/чужого», конструируются модели коллективного действия и лояльности. В российской социальной сети ВКонтакте тематические сообщества с самоописанием «патриотических площадок» демонстрируют устойчивые лингводискурсивные паттерны, в которых именные и топонимические маркеры, религиозно-исторические аллюзии и глагольные предикаты мобилизационного регистра собираются в повторяющиеся схемы идентификации. Особенно рельефно эти процессы проявляются в контексте СВО и более широкой геополитической турбулентности, когда дискурсивные технологии мифологизации, героизации, демонизации и принижения структурируют повседневный язык гражданской принадлежности. Это создаёт как теоретический, так и прикладной запрос на точную операционализацию маркеров гражданской идентичности и эмпирическую проверку их связей с нарративными схемами и практиками консолидации в онлайн-сообществах. 

Работа предлагает целостную лингводискурсивную операционализацию гражданской идентичности для русскоязычных цифровых сообществ на материале ВКонтакте, совмещая: (1) систематическое выявление маркеров (антропонимы, топонимы, библио/мифонимы, этнонимы и устойчивые глагольные предикаты); (2) тематическое моделирование (LDA) и частотно-коллокационный анализ для реконструкции скрытых тематических орбит; (3) графовый анализ Субъект-Воздействие-Объект (SVO-связки) для формализации «кто – что делает – с кем/чем» как ядра гражданской субъектности в цифровом контенте. Новизна исследования заключается в переносе акцента с описания «репертуара символов» на проверяемые композиции маркеров и предикатов, которые задают практическую грамматику гражданской лояльности и противопоставления «мы/они». В фокусе механизмы сцепления символического (имена, аллюзии) и прагматического (глагольные ядра действия). Такое сочетание данных и методов ранее системно не применялось к заявленному объекту в сопоставимом объёме и с выделением именно предикативных ядер гражданской идентичности. 

Научная литература об идентичности фиксирует множественность и контекстозависимость идентификаций, но описывает их преимущественно как набор ценностей и символов; для русскоязычного цифрового пространства недостаточно прояснены: (a) как именно символические маркеры «сшиваются» с предикатами действия в повседневной речи, формируя воспроизводимые паттерны гражданской идентичности; (б) при каких дискурсивных условиях эти паттерны начинают выполнять функции консолидации, сакрализации «мы-пространства» и нормирования границы «свой/чужой»; (в) как различаются роли мифонимов, топонимов и антропонимов в разных тематических орбитах и какие композиции предикатов (защищать/сберечь/отстоять; помочь/собраться; осудить/оправдать) устойчиво коррелируют с декларациями гражданской принадлежности. Следовательно, научная проблема формулируется как необходимость построить проверяемую модель лингводискурсивного конструирования гражданской идентичности, связывающую уровни символических маркеров, предикативных ядер и технологий дискурсивной мобилизации в конкретной цифровой экосистеме. 

Таким образом, объект данного исследования – гражданская идентичность как социально-коммуникативный феномен в цифровом пространстве. Предмет исследования – дискурсивные и языковые практики репрезентации гражданской идентичности в сообществах социальной сети ВКонтакте. Научную проблему формирует цель исследования: определение способов формирования и репрезентации гражданской идентичности в социальной сети ВКонтакте через лингводискурсивные практики и выявление основных технологий, способствующих конструированию коллективной идентичности.

Основные исследовательские вопросы: выявить и описать языковые и дискурсивные практики, используемые участниками сообществ ВКонтакте для формирования и выражения гражданской идентичности; определить ключевые лингвосемиотические маркеры (антропонимы, топонимы, мифонимы и др.), символы и аллюзии, которые участвуют в процессе репрезентации гражданской идентичности; обосновать дискурсивные технологии (мифологизация, героизация, демонизация, принижение), используемые для консолидации общества и поддержания гражданской лояльности.

Теоретические основы исследования

Понятие и особенности цивилизационной, государственной и гражданской идентичности в последние годы являются объектом пристального внимания множества российских ученых. Указанные типы идентичности предполагают, что индивидуум причисляет себя к определенным сообществам или обществам, формируя чувство принадлежности и связи, которое, являясь основой для социальной интеграции, способствует солидарности и сотрудничеству между членами сообщества.

Цивилизационная идентичность – осознание принадлежности к определенной культурной или цивилизационной общности, которая может быть сформирована историческими, культурными, языковыми или религиозными факторами; как правило, включает общие ценности, традиции, обычаи и идеологию.

Государственная идентичность отражает принадлежность к определенному государству, ассоциируется с его политическими институтами, территорией и символами, она может быть основана на официальном гражданстве, национальной принадлежности или лояльности к правительству и органам власти.

Гражданская идентичность основывается на участии в политической жизни общества, на осознании своих прав и обязанностей как гражданина, а также на приверженности к принципам гражданского общества, таким как правовое государство, демократия и гражданские свободы. В отличие от гражданской идентичности, цивилизационная идентичность обычно охватывает более широкий спектр культурных, религиозных и исторических аспектов, что может затруднить анализ конкретных политических процессов и социальных изменений в обществе. Гражданская идентичность фокусируется на тех аспектах личности и общества, которые имеют прямое отношение к гражданскому участию, политической активности и социальной интеграции, что особенно актуально в условиях СВО и современной геополитической турбулентности в мировом масштабе.

Рассмотрим взаимосвязь понятий «гражданская идентичность», «язык» и «дискурс».

Вслед за многими ведущими в области исследований идентичности учеными мы признаем ее изменчивый, ситуативный и множественный характер, зависимый от акторов, факторов, контекстов, продуцируемых и репродуцируемых дискурсов ценностей, образов и норм [1; 2; 3, 4; 5; 6; 7; 8]. Идентичность в современной научной парадигме трактуется как «осознание принадлежности объекта (субъекта) другому объекту (субъекту), как части и целого, особенного и всеобщего», а её главным характерным признаком и основанием называют «тождественность самому себе» [9]. В зарубежной науке идентичность также рассматривается как основа многообразия культуры и плюрализма [10; 11].

Современные авторы сосредотачивают внимание на структуре и составляющих гражданской идентичности, на когнитивных, ценностных, эмоциональных и регулятивных компонентах языковой идентичности [12; 13; 14; 15; 16; 17].

Географическое пространство, проявляющееся в виде устойчивых идеологических и социокультурных знаков, символов, ассоциаций, стереотипов, может рассматриваться как географический образ гражданской идентичности [18; 19; 20; 21; 22].

Помимо ученых над вопросами гражданской идентичности размышляют специалисты по риторике, представители федеральной и региональной российской политической элиты. Так, в 2021 г. президент РФ В.В. Путин назвал тему «Об укреплении общероссийской гражданской идентичности» ключевой и обозначил, что «государственный русский язык и культура, символика и календарь, общероссийские, местные культурные и религиозные традиции заключают в себе основные ценности россиян»[1]. В 2019 г. глава государства заявил, что русский язык в «огромной степени обеспечивает суверенитет, единство и идентичность российской нации»[2].

Несомненно, русский язык играет ключевую роль в формировании гражданской идентичности. Во-первых, русский язык является главным средством коммуникации для большинства населения России и используется как официальный язык во всех сферах общественной жизни. Этот факт способствует формированию единого языкового пространства и единой общности культурных и этнических групп. Во-вторых, русский язык – важный элемент национальной идентичности; он ассоциируется с историей, культурой и традициями России, что укрепляет чувство принадлежности к российскому сообществу. В-третьих, русский язык является фундаментом образовательной политики и культурной системы в России. Большинство учебных материалов, литературных произведений, научных исследований и медиаресурсов создано на русском языке. В-четвертых, знание русского языка облегчает социальную интеграцию этнических групп и субкультур в российском обществе, что помогает сокращать барьеры в общении, повышает доступ к образованию, трудоустройству и участию в общественно-политической жизни страны. В-пятых, русский язык имеет важное политическое значение в контексте укрепления государственности и единства страны, так как является инструментом государственной коммуникации и средством обеспечения стабильности и согласия в обществе. Таким образом, язык является не только средством коммуникации, но и символом единства и идентичности российского народа, способствуя формированию общей гражданской идентичности в стране.

Языковая идентичность как часть гражданской идентичности «репрезентируется не только языком общения, языковым сознанием и очевидными признаками конкретной лингвокультурной общности. Под языковой идентичностью можно понимать и образ социализации собственного бытия. Это бытие проявляется, в числе прочего, и в определенной привязке личности и общности к социокультурному географическому пространству» [23].

Когнитивная сложность происходящих на наших глазах процессов во многом объясняется амбивалентностью современных российских языковых идентичностей; эта социокультурная «турбулентность», дискурсивная разнонаправленность, так или иначе, в той или иной степени, непосредственно или опосредованно, передается, «переводится» и в другие языковые идентичности на постсоветском пространстве. Главная внутренняя проблема, с которой связана внешняя хаотичность, образно-символическая непроработанность российских языковых идентичностей, заключается в ментальной и социокультурной «неразмещенности» этнических и языковых маркеров постсоветских культурных ландшафтов [24; 25; 26].

Язык представляет собой динамичную и многоаспектную систему, которая отражает сложные процессы взаимодействия между индивидами, культурами и обществами в целом. Как отмечал Дж. Эдвардс, язык играет роль ключевого индикатора коллективной идентичности и становится важнейшим фактором в определении этнической и культурной принадлежности, а языковая система функционирует как многогранный механизм, отражающий и формирующий сложные социокультурные взаимосвязи и отношения в обществе. По словам Дж. Эдвардса, «не все мы являемся билингвами и мультилингвами, однако многие из нас являются носителями двух и более диалектов, и все мы – носителями двух и более стилей» [27]. В разных коммуникативных условиях и контекстах индивид, представляющий коллективную идентичность, может играть различные социальные и коммуникативные роли. Несмотря на это разнообразие ролей, члены группы сохраняют чувство принадлежности к ней и единства, что обусловливает восприятие этой группы как отдельного и обособленного сообщества.

Согласно распространенной точке зрения, идентичность личности, несмотря на скоротечность процессов современной жизни, глобализацию и общую зависимость от информационных технологий, сохраняет удивительную прочность [28].  Однако, с другой стороны, ряд ученых (особенно российских) говорят об утрате, или о так называемом кризисе идентичности, поскольку глобализация заставляет личность приспосабливаться к постоянно изменяющимся условиям, а данный процесс неизменно сопровождается интенсивным проникновением элементов чужих лингвокультур, за которым следуют «универсализация» культуры, исчезновение ее уникальности и своеобразия [29].

Как мы уже писали, языковая идентичность тесно связана с национальным самоосознанием, в связи с чем вопросы национализма и дискриминации на основе пола, возраста, политики и этнической принадлежности находятся в центре внимания многих исследователей. Так, исследования Рут Водак, Мартин Рейзигль, Катерины Карта, Карин Стегнер, Джона Джозефа и Йенса Мэссе посвящены выявлению взаимосвязи дискурса и идентичности в международном и национальных контекстах [30, 31, 32, 33, 34, 35, 36]. Указанные авторы применяли дискурсивно-исторический метод в рамках критического анализа дискурса и социолингвистики для изучения идентичности как процесса самоопределения и восприятия других. Анализ сопряжения идеологического дискурса и дискурса власти указывает на то, что идентичность может стать дискриминационным основанием для генезиса негативных стереотипов об общностях, коллективах и группах и в дальнейшем узакониться в виде определённых действий властных структур. Указанная методология и подходы подчеркивают ключевую роль дискурса в создании определенной «социальной реальности» [37].

Как указывает Е.В. Леонова, идентичность индивида формируется преимущественно в дискурсивных практиках, так как дискурс не только отображает реальность, но и конструирует интерпретацию событий [38]. Языковая система организует социокультурное пространство и играет ключевую роль в этнических и социокультурных взаимодействиях; отражая эти взаимодействия, язык обладает потенциалом для изменений и адаптации [39].

Для определения дискурсивной идентичности используется подход Л. В. Ениной, согласно которому идентичность – это «дискурсивный концепт, организованный по сетевому принципу, то есть это нецентрированный комплекс идентификаций одного объекта дискурса, этот комплекс идентификаций связан тематически, может иметь разные смысловые конфигурации на основе отношений подобия, различия, смежности и др. и способен трансформироваться за счет добавления/исключения идентификаций и изменения смысловых отношений между ними» [40, с. 161].

Механизм формирования идентичности в цифровом пространстве базируется на нескольких ключевых принципах. Принцип экспрессии подчеркивает, что самосознание индивидов выражается через дискурс, следовательно, для выявления идентичности требуются специфические условия языкового общения. Идентичность не возникает автономно от языковых и символических явлений, а формируется в рамках социокультурного окружения. Принцип позиционирования реализуется через систему категорий, которая помогает структурировать идентичность, включая такие аспекты как пол, возраст, социальное положение, этнические и культурные характеристики, а также динамику интеракциональных ролей/связей. Принцип относительности: идентичность не существует в вакууме, она формируется в социальном контексте только во взаимодействии с другими формами идентичности в процессе коммуникации.

Можно считать установившимся в гуманитарной науке консенсусом, что процесс национального проектирования на уровне государства или социальной группы строится вокруг ряда маркеров гражданской идентичности (культурных артефактов) и их интерпретации проектирующей группой как значимых для членов государственного сообщества. Отбор этих маркеров, их интерпретация и распространение задаются так называемыми «лидерами мнений», имеющими высокий формальный или неформальный авторитет, доступ к СМИ и большое количество социальных контактов. Поток интерпретации далее в той или иной степени ретранслируется всеми членами общества в форме коллективного нарратива, устных и письменных текстов, опирающихся на зачастую некритично воспринимаемую авторами интерпретацию маркеров национальной идентичности [41].

Методология и эмпирическая база исследования

Как следует из вышеописанного, взаимосвязь между гражданской идентичностью, языком и дискурсом является ключевым аспектом при исследовании гражданской идентичности в цифровом пространстве. Гражданская идентичность, язык и дискурс взаимодействуют следующим образом:

1.  Гражданская идентичность как совокупность убеждений, ценностей и представлений, которые определяют индивидуальное восприятие себя как части гражданского общества, а также степень готовности и способности участвовать в политической и общественной жизни, становится формируемым конструктом в цифровом пространстве.

2.  Язык является средством выражения взглядов, идей, ценностей, а значит именно русский язык (в контексте данного исследования) играет роль лингводискурсивной технологии в процессах репрезентации, передачи и усвоения гражданской идентичности.

3.  Дискурс – представление реальности, которое формируется через язык и определяет специфику интерпретации и понимания социально-политических явлений. Дискурсивные практики, такие как использование определенных терминов, выражений и сюжетов, идей и ценностей, создание, потребление и ретрансляция контента (текстов, видео, постов, комментариев и т.д.) в цифровом пространстве (в том числе и в социальной сети ВКонтакте), влияют на формирование гражданской идентичности.

Сплошная выгрузка контента (постов и комментариев) использовалась для формирования эмпирической базы исследования. Выявление языковых и дискурсивных практик решалась с помощью лингводискурсивного анализа и тематического моделирования (LDA), что позволило выделить ключевые темы и понять распределение смысловых структур. За счет частотного, коллокационного анализа и анализа n-грамм, которые помогли выявить основные антропонимы, мифонимы, топонимы и другие символы, играющие роль маркеров гражданской идентичности. С помощью графового анализа SVO-связок и визуализации, которые позволили выявить дискурсивные технологии и определить их прагматическое воздействие на массовое сознание.

В 2023 г. нами было отобрано 10 самых популярных групп и сообщества в социальной сети ВКонтакте по следующим параметрам: в описании или названии групп и сообществ должно было быть словосочетание «я русский»; контент группы или сообщества должен был быть «пророссийским» (2 сообщества, попавшие в Топ-10, были исключены из анализа и не приведены в таблице 1 по причине антироссийского характера создаваемого контента); группы или сообщества должны были быть «живыми», т.е. контент активно создается и комментируется участниками. Далее группы и сообщества были ранжированы по количеству участников и проанализированы по характеру контента. В ходе исследования из корпуса данных были исключены: первая группа (культурно-историческое и филологическое сообщество любителей русского языка), вторая группа (сообщество киноманов и любителей художественных фильмов). Третья группа с числом участников более 240 000 описана следующим образом (цит. по источнику описания сообщества «Я РУССКИЙ» https://vk.com/public24701625?w=club24701625):

- «Страница не носит характер Фашизма. Мы хотим объединить всех русских, независимо от местонахождения и политических взглядов. Ведь мы одна из самых больших держав мира. Эта страница для всех, кто готов гордо заявить: «Я РУССКИЙ!». Для нас, это не просто «слово».

- "Мы русские, мы все одолеем". А.В. Суворов.

- «Сейчас модно быть кем угодно. Люди, которые родились в России, Русские люди начинают забывать, кто они есть на самом деле. Начинают забывать свои Русские традиции. Начинают забывать, что они в первую очередь Русские. А происходит это под прессом инородных, чуждых культур. Мы не пропагандируем и не являемся сторонниками pacизма и нацизма. Мы выступаем за Возрождение России. За поддержание того, что оставили нам наши великие Предки. Предки, которые бились, проливали кровь за нашу Россию! За нашу Великую Страну. Нам есть что терять и что защищать. У нас есть все, чтобы вывести Россию из смуты и возродить ее величие!»[3].

Таблица 1 / Table 1

Топ-10 исследуемых групп и сообщества в ВКонтакте Top 10 VKontakte-communities

Group ID

Ссылка на группу

Название ВК-сообщества

Число участников

1

39321576

https://vk.com/club39321576

Я люблю русский язык!

1404820

2

10285494

https://vk.com/club10285494

Боевики HD

249662

3

24701625

https://vk.com/club24701625

Я РУССКИЙ

241138

4

214281404

https://vk.com/club214281404

SHAMANОМАНЫ

143273

5

81991808

https://vk.com/club81991808

Про искусство, для взрослых и детей

140949

6

126684538

https://vk.com/club126684538

Я люблю Русский Рок

123432

7

181651820

https://vk.com/club181651820

Origamika «Жизнь в Sims 4»

98136

8

72048

https://vk.com/club72048

Я — РУССКИЙ

84593

Глубина выборки постов и комментариев составила три года, метод выборки постов и комментариев – сплошная выгрузка данных за указанный период. Сформированные датасеты (1000 постов и 1936 комментариев к ним) были подвергнуты статистической и лингводискурсивной обработке с помощью нейросети «Концептоскоп». Результат был визуализирован в виде связок Субъект-Воздействие-Объект (SVO-связки) (Рис. 1).

На первом этапе проводилась предобработка текстовых данных, которая включала фильтрацию пустых строк и базовую очистку текста. Строки с пустым содержанием исключались из анализа, что способствовало повышению точности результатов, так как пустые строки могли исказить статистические показатели и результаты тематического моделирования. Очистка текста включала удаление стандартных стоп-слов русского языка с использованием библиотеки ltk (Natural Language Toolkit), что позволило сфокусироваться на значимых словах, несущих смысловую нагрузку. Применение стоп-слов помогает отфильтровать наиболее частотные слова, такие как «и», «в», «на», которые не добавляют информативности в тематический анализ. Кроме того, все слова в текстах были приведены к нижнему регистру, что устраняет дублирование одних и тех же слов в разном регистре и способствует унификации текстов.

Для выделения основных тем в текстах использовалась техника Latent Dirichlet Allocation (LDA), которая позволяет автоматически группировать SVO-связки, часто встречающиеся вместе, в скрытые темы. Данная техника, основанная на вероятностной модели, применялась к матрице частотного представления текста, созданной с помощью CountVectorizer.

Выделение тем заключалось в определении ключевых слов, часто встречающихся в одной теме. Для каждой темы были отобраны наиболее значимые SVO связки, по которым интерпретировалось основное содержание темы.

Для более детального анализа отдельных тем применялась фильтрация текстов на основе ключевых слов. После отфильтровки текстов по ключевым словам проводился более глубокий контекстный анализ. Этот подход позволял выявить, какие именно аспекты каждой темы наиболее обсуждаемы, и понять, как обсуждаются ключевые вопросы.

Частотный анализ ключевых слов и анализ n-грамм также помогал выявить тенденции в обсуждении конкретных аспектов выбранной темы. Частотный анализ – процесс вычисления частоты отдельных слов и биграмм в тексте. В прикладной лингвистике частотный анализ часто используется для определения ключевых слов (keywords) и их значимости в контексте исследования.

Коллокационный анализ – анализ сочетаний слов (коллокаций), то есть выявление устойчивых словосочетаний, которые статистически чаще встречаются вместе. Коллокации могут указывать на семантические связи и помочь понять контекстуальное значение высокочастотных слов.

Анализ на основе графов – метод визуализации связей между словами с использованием графов. В прикладной лингвистике графы помогают проиллюстрировать структуру текста, показать связи между ключевыми словами, а также выделить наиболее важные элементы текста и их ассоциативные поля. Этот вид анализа иногда называют лингвистической сетевой визуализацией (linguistic network visualization), особенно если речь идет о графах. Более подробно инструментарий и методика исследования, а также этапы работы нейросети «Концептоскоп» описаны в научных статьях [42; 43].

Особенность исходного корпуса заключается в том, что все выбранные паблики и группы позиционируют себя как патриотические площадки. Таким образом, тематический фокус сообществ напрямую переплетается со специальной военной операцией: СВО выступает для их участников не просто объектом обсуждения, а центральным смысловым каркасом, который структурирует как выбор лексики, так и нарративные схемы. Именно поэтому данные площадки адекватно отражают дискурсивное конструирование гражданской идентичности в условиях вооруженного конфликта и оправданно взяты в качестве эмпирической базы исследования.

Детализация на рис. 3

Детализация на рис. 2

Рис. 1. Визуализация лингводискурсивного поля ВК-сообщества «Я РУССКИЙ»

Fig. 1. Visualization of the linguodiscursive field of the VK community “I AM RUSSIAN”

Результаты исследования

Маркерами, выражающими гражданскую идентичность в анализируемом дискурсе, послужили следующие средства:

1.  Имена участников конфликта – Сергей, Дмитрий, Юрий. Очень часто, помимо указания имен, особое внимание стоит обращать и на действия данных людей – например, Юрий управлял экипажем; Сергей занял место товарища; Егор обошел позиции противника / не допустил прорыва врага / Василий подавил расчет противника.

2.  Фамилии участников конфликта – Михеев, Синюшкин, Белов, Петров, Урумов (Урумов бросился в бой, Урумов вступал в бой с националистами; Синюшкин уничтожил солдат ВСУ). Некоторые фамилии стали известными, так как обозначают людей, совершивших подвиги: в конце 2022 года Президент страны Владимир Путин своим указом присвоил Степану Белову звание Героя России и вручил Золотую Звезду.

Имена российских военнослужащих и высших лиц устойчиво сочетаются с предикатами «спасает», «закрывает», «держит», с эмотивными эпитетами «наш», «герой», «брат» (Рис. 2). Такая коллокационная «аура» автоматически маркирует носителя имени как представителя политико-правового пространства «мы – граждане России» и, следовательно, как часть «гражданского целого». По мере повторения имя превращается из единичного рефрена в культурный символ – работает механизм культурной памяти, что уже обозначает не индивидуум, а совокупность гражданских добродетелей, отнесённых ко всему сообществу.

Рис. 2. Визуализация центральных хабов дискурсивного поля – маркеры гражданской идентичности

Fig. 2. Visualization of the central hubs of the discursive field – markers of civic identity

3.  Фамилии известных российских и зарубежных политических деятелей: Путин, Пригожин, Шольц.

Путин вручил орден Терешковой. Путин проведет совещание. Путин обсуждал программу маткапитала. Путин заботится о здоровье народа.

Такое разнородное использование контекстов, связанных с именем президента нашей страны, не является случайным, так как охватывает все важные стороны жизни: Пригожин поздравляет солдат. Зеленский подписал указ. Кличко сделал заявление. Шольц произносит фразы. Обама пришел к власти.

Фамилии украинских лидеров (Владимир Зеленский) или условные клички («Азовец») регулярно соединяются с глаголами «обстреливать», «провоцировать», «нарушать» и с прилагательными «неонацистский», «вражеский». В результате имя функционирует как триггер границы гражданской лояльности: «чужой» маркируется как носитель альтернативного правового поля и чуждой ценностной матрицы.

4.  Мифонимы и библионимы: Иисус, Пилат (Иудеи просили Пилата), Богородица (Богородица не является мифом), Бог.

Употребленные метафорически (Иисус – «избавлять, спасать»; Пилат – «вооружённый дротиками». Понтий Пилат – римский префект, с 6 по 41 годы. Согласно Новому Завету, Понтий Пилат во время суда трижды отказывался предать смерти Иисуса Христа, в которой был заинтересован синедрион во главе с первосвященником Каиафой), они передают читателю (пользователю цифрового пространства) свой метафорический потенциал. Дискурсивно это оформляется через предикаты «обеспечивал», «проявил», «принял», которые в SVO-графе образуют плотные связки «богатыри → защищать→ Родина» (Рис. 2 и Рис. 3). Тем самым гражданская идентичность кодируется как способность каждого «своего» встать на место легендарного защитника державы. Мифонимы автоматически маркируют «своих» положительно и «чужих» отрицательно. В сообщениях типа «Чудо под Изюмом повторилось» внутренняя группа получает сакральное одобрение, тогда как противник фигурирует через контрастную демонизацию («дракон», «орда»). Здесь работает механизм «othering»: разграничение вербально фиксирует гражданскую лояльность и структурирует чувство принадлежности к политико-правовому пространству «мы – россияне». Таким образом, мифонимы выполняют стратегическую функцию: обеспечивают символическую легитимацию действий, цементируют историческую преемственность и задают ценностные координаты «мы-пространства». Всё это делает их ключевым лингвистическим инструментом артикуляции гражданской идентичности в сетевых обсуждениях СВО.

Номинация «Бог» в материале получает следующее концептуальное развитие: Бог помогает верным/претерпел смерть/дай здоровья/храни вас (тебя).

Рис. 3. Визуализация мифологических и топонимических маркеров гражданской идентичности

Fig. 3. Visualization of mythological and toponymic markers of civic identity

Смысл этого набора номинаций для гражданской идентичности раскрывается через три взаимосвязанные функции: сакрализация государственного и коллективного «мы»; переход от индивидуального героя к коллективному «пантеону» (индивид → символ: имя солдата растворяется в общем «небесном полку», и каждый читатель/пользователь получает сигнал «его жертва = наша общая честь»); чёткое разграничение «свой / чужой» (противник почти никогда не получает сакральных эпитетов, напротив, ему противопоставляют семантику «безбожие», «сатана», «нечистый»). Такое маркирование усиливает гражданскую лояльность не этническим, а ценностно-правовым критерием: гражданин – тот, кто признаёт «божью правоту» государства и армии.

5.  Топонимы и этнонимы.

В анализируемых постах и комментариях топонимы и этнонимы – это не нейтральные координаты, а «языковые якоря», которые задают точку отсчёта «мы-пространства» (куда именно приписан гражданин, за что он отвечает); чётко разграничивают своих и чужих; включают исторические и культурные аллюзии, задающие нормативный горизонт поведения.

Названия городов и стран: Киев, Германия, Белгород, СССР, Россия, США, Украина.

С номинацией Запада, Киева и Германии связаны отрицательные коннотации:

Киев получит […] Германии. Можно предположить, что речь идет о поддержке.

Запад проигнорировал трагедию/снабдил Украину.

США поставляют поддержки.

Отметим употребление топонимов Украина и Россия.

В нашем материале встречаются следующие случаи употребления:

Украина – наносит ущерб/согласится на переговоры/делает все/стала колонией США.

Топоним Россия чаще всего употребляется со следующими коллокациями: получила помощь в объеме/настроена […] конфликт/ получает прибыль/достигла соглашений/считает архитектуру безопасности.

Важным выступает предложение Россия гордится вами – предложение, наполненное патриотизмом и положительными коннотациями, а также Россия ценит взаимодействие между странами (в обоих предложениях предикаты имеют мелиоративную оценку: гордиться – испытывать гордость (гордость – положительно окрашенная эмоция, отражающая позитивную самооценку; наличие самоуважения, чувства собственного достоинства, собственной ценности); ценить – определять или признавать ценность (ценность – важность, значимость, польза, полезность чего-либо). Самые частотные коллокации распределяются по трём тематическим орбитам.

1.  Эмоционально-экзистенциальная: родная Россия, Святая Русь, сердце России – словосочетания, которые приписывают территории статус «духовной Родины».

2.  Глагольная мобилизация: защитить Россию, сберечь Россию, отстоять Россию. Глаголы побуждают к действию и превращают любовь к стране в гражданский долг.

3.  Правовая легитимация: граждане России, во имя России, по законам России. Здесь топоним используется как синоним государства-субъекта, подчёркивая правовое измерение идентичности.

Словосочетание СССР объявил войну Японии является аллюзией и связано с историческими событиями. Эта фраза часто употребляется в цепочке аргументов «мы побеждали и победим снова» как двуслойная интертекстуальная отсылка:

1.  Историческое напоминание к завершающей странице Второй мировой войны (архетипической для российской коллективной памяти).

2.  Неявное сравнение «тогда» и «сейчас»: пред