Введение

Период 1922–1929-х гг. в Петроградском (Ленинградском) государственном университете – время существенных трансформаций в социальном составе студенчества. Вместе с этим, эта эпоха связана с политической борьбой внутри студенчества как в рамках партийных организаций, так и между «старыми» студентами (получившими неофициальное прозвание «белоподкладочников») и «новыми» («красными») студентами. К последним в официальном дискурсе относили «…рабочих, крестьян, трудовую интеллигенцию и их детей, и выпускников рабочих факультетов, членов партии и комсомола…» [1, с. 61].

Разумеется, эти процессы необходимо рассматривать в контексте общей политики в отношении Петроградского (Ленинградского) государственного университета, которую осуществлял большевистский режим, включающий в себя перестройку системы университетского управления, репрессии против преподавательского корпуса, внедрение в университетскую жизнь идеологических структур, в том числе, РЛКСМ[1]. На 1922–1929-е гг. приходится одновременно и становление в университете партийной организации, а также «завоевание умов» преподавателей и студенчества. Новые «красные» университетские власти проводили целенаправленную политику «пролетаризации» и «советизации» студенчества, среди инструментов которой были: активное привлечение для борьбы со «старым» студенчеством рабфаковцев, а также проведение в 1924 г. так называемой «чистки» («академической проверки»). В связи этим, перед любым исследователем истории Ленинградского государственного университета 1920-х гг. возникает ряд вопросов: насколько эффективным инструментом была «чистка» 1924 г. в университете, удалось ли ей достичь поставленных властями задач и т. д. Поиск ответов на эти вопросы (которых ранее не было) и определяет необходимость в исследовании.

Степень изученности проблемы

В существующей историографии истории чисток в высшей советской школе в 1920-е гг. посвящено большое количество различных работ. Среди современных авторов можно выделить таких как И.В. Любезного [2; 3], О.В. Марущак [4], И. Халфина [5] и многих других. Вместе с этим, о проведенной в Ленинградском государственном университете «чистке» в 1924 г. в существующей историографии есть лишь отрывочные сведения. В советский период «чистка» 1924 г. рассматривалась как закономерный и положительный итог борьбы «новых» университетских властей с «реакционным» студенчеством, позволивший разрешить существовавшие внутренние противоречия между властями и студенчеством, а также окончательно подчинить студенчество проводимому властями курсу [6, с. 262]. В современной историографии при оценке проводимой «чистки» в 1924 г. в Ленинградском государственном университете наблюдается более взвешенный подход [7, с. 222]. Вместе с этим, современный исследователь А.Г. Ермошко, отмечет также особую роль в изменении состава студенчества университета сыграла проведенная в 1924 г. «чистка» [8, с. 141]. Как отмечал П. Конечный: «проверка студентов в мае 1924 года преследовала три цели: очистить вузы от непролетарских элементов и сторонников троцкизма, отсеять отстающих в учёбе и занять жёсткую позицию в политике в сфере высшего образования. Несмотря на то, что большинство целей проверки не были достигнуты, она оказала глубокое влияние на студенчество. Помимо того, что в результате «чистки» были отчислены тысячи студентов, она навсегда изменила отношения между студенческими советами, Коммунистической партией и учебными заведениями» [9, с. 103]. Однако в существующей историографии, как в советской, так и современной, «чистка» 1924 г. рассматривается весьма поверхностно, а также не дается ответа на вопрос об ее истинных результатах и эффективности для изменения социально-политического состава студенчества Ленинградского государственного университета.

Источниками данного исследования выступают как опубликованные воспоминания бывших в 1924 г. студентов Ленинградского государственного университета, материалы советской периодической печати 1924 г., так и ряд ранее неопубликованных материалов, многие из которых в данном исследовании впервые вводятся в научный оборот. Последними выступают материалы, отложившиеся в фондах Центрального государственного архива Санкт-Петербурга, Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга, а также Государственного архива Российской Федерации. Сохранившиеся архивные материалы о событиях «чистки» 1924 г. позволяют не только дополнить существующие воспоминания бывших универсантов, но и позволяют реконструировать наиболее полную картину происходивших тогда в Ленинградском государственном университете событий.

Объектом исследования является процесс советизации высшей школы в 1920-е гг. Предмет исследования – организация политических «чисток» университетского студенчества.

Методы

В исследовании применены принцип историзма, метод реконструкции, статистический метод при выявлении количества «вычищенных студентов», а также тех студентов, которые смогли впоследствии вернуться обратно в Ленинградский государственный университет; хронологический метод в рамках определения точных границ проводимой в 1924 г. «чистки»; нарративный метод при описании происходивших в университете событий; сравнительный метод при сопоставлении происходивших одновременно «чистки» 1924 г. как в самом Ленинградском государственном университете, так и на рабочем факультете (рабфаке).

Предлагаемое исследование призвано прояснить ряд аспектов темы: имела ли «чистка» 1924 г. в университете массовый характер и какое количество студентов было «вычищено», носили ли проведенные мероприятия по исключению студентов отчасти декларативный характер и были ли случаи восстановления «вычищенных» студентов в последующие годы в университете?

Материалы

В Петроградском государственном университете в 1921 г. завершается разгром старой системы студенческого самоуправления, а в 1922 г. вводится в действие новая система управления, отстраняющая от руководства вузом профессуру, и лишившая университет каких-либо признаков былой автономии, происходит увольнение и частичная высылка за границу неугодных профессоров, начинаются увольнения «белоподкладочников». С 1923 г. при приеме в университет действует строгий классовый подход, на практике завершается внедрение в учебный процесс идеологических дисциплин, а «буржуазные» студенты, противодействующие советской власти, не только увольняются, но и подвергаются арестам [10, с. 263–308]. В этом контексте «чистка» 1924 г. выступает как новый этап борьбы за т.н. «советский университет».

«Чистка» в Ленинградском государственном университете в 1924 г. была начата весной, при её проведении университетские власти руководствовались утвержденной 29 апреля 1924 г. инструкцией «О проведении качественной проверки студентов ВУЗ РСФСР», согласно которой, в качестве причин, проводимых мероприятий, указывалось: «…а) необходимость освободить ВУЗы от чрезмерной перегрузки и обеспечить им возможность нормальной учебной работы; б) необходимость проведения контингента учащихся в ВУЗах в соответствие с потребностями народного хозяйства и государственного строительства в квалифицированных специалистах; с) удаление из ВУЗов студентов, не справляющихся с учебными требованиями ВУЗов и являющимися балластом для учебного заведения…»[2]. Проверке подлежали все студенты без исключения. В качестве основных сведений, которые уточнялись при проверке студента, были: успеваемость студента в вузе, «пригодность» к работе по обучаемой специальности, основная профессия до поступления и причины поступления в вуз, мнения о нем студенчества и преподавателей, «общественно-политическое развитие», а также, социально-классовое происхождение, что на практике было самым главным. Последнее во многом и определяло характер и подход к проводимой «чистке» в Ленинградском государственном университете весной 1924 г. От классового происхождения студента зависели, в случае необходимости, возможные послабления при проводимой «академической проверке». Согласно инструкции, «…к студентам, выходцам из буржуазной и интеллигентной среды, материально обеспеченным, требовать полную академическую успешность, своевременного выполнения всех практических занятий и сдачи теоретических экзаменов…»; при проверке студентов из среды «трудового крестьянства», «…можно допускать некоторые послабления в академических требованиях и увольнять лишь тех, которые в ходе занятий проявили значительную неуспешность…»; при проверке пролетарской части студенчества исключению подлежали только либо «…крайне слабо подготовленные к обучению в ВУЗе…», либо «…студенты, обнаружившие исключительную неуспешность в прохождении курса за время длительного обучения в ВУЗе…»[3]. В ходе проводимой «проверки» студенты обязаны были лично заполнить специальную анкету в присутствии комиссии.

Сама «чистка» в университете была начата в мае 1924 г.: «…16 мая 1924 года в целях приведения контингента студентов в соответствие с имевшимися материальными ресурсами СНК РСФСР принял Декрет «О сокращении наличного количества учащихся в вузах» …» [6, с. 262]. В Декрете особенно подчеркивалось: «…Сокращение количества учащихся производить по линии проверки их академической успешности с тем, чтобы по отношению к пролетарскому студенчеству были допущены возможные преимущества и льготы, предусматривающие особые трудности для этой категории учащихся в прохождении курса высших учебных заведений…»[4]. Академической проверке подлежало большинство студенчества Ленинградского государственного университета, кроме студентов выпускных курсов[5]. Накануне объявления Декрета, состоялось собрание партийной организации университета, на котором подробно рассматривалось студенчество университета и его общественно-политическое состояние. На собрании указывалось, что «…по политическому настроению студенчество можно разбить на 4 группы: 1) на старших курсах есть студенты с оттенком, чуть-ли не монархическим, там попадаются даже архимандриты, попы, расстриженные и т. д., это черный элемент; 2) соглашательские группировки, меньшевики, эсеры и анархисты, и сменовеховцы; 3) так называемое "болото", и 4) пролетарское студенчество и профсоюзники…». Последняя группа студентов как раз и была сосредоточена первом курсе, однако, там тоже «…есть «случайный» элемент, который в процессе чистки должен быть отсеян…»[6]. В представленном на собрании отчете была дана подробная характеристика «засевшего» в университете «антисоветского» студенчества, представление которой вызвало эмоциональный отклик у собравшихся: «…Чем живет и дышит в настоящее время студенчество? (голоса с мест: «чисткой!»). Да. Студенчество боится чистки особенно старшие курсы…»[7].  Последнее было неудивительным. Вопрос о том, что на старших курсах «засилье» «старых» студентов не раз поднимался на собраниях партийной организации университета, и поэтому первый удар «чистки» и предполагалось нанести по данной категории студенчества. И, как показал ход последующих событий, «страхи» старших курсов (прежде всего третьего, проходящего проверку) оказались не беспочвенны.

В отчете собрания от 15 мая 1924 г. был поднят вопрос и об оппозиции, существовавшей среди партийной организации университета, вопрос был поднят неслучайно. Как отмечается в современных работах, на университетском рабфаке в городе «…находился основной центр оппозиционной работы…» [11, с. 78]. В этот же период на университетском рабфаке также была проведена «чистка». Говоря не только о «чистке» в университете в 1924 г., но и в целом, обо всех проводимых «чистках» в 1920-е гг., необходимо сделать важное и принципиальное замечание. Характер проводимых «чисток» на рабфаке был направлен, в первую очередь, на борьбу с оппозицией, центром которой, как было выше указано, являлся непосредственно рабфак. «Чистки» рабфака в наименьшей степени носили «классовый» характер, т. к. основанная масса обучавшихся там была из крестьянской и пролетарской среды, в связи с тем, что по существующим правилам, там могли учиться только представители данных социальных групп. Возможно, на рабфаке были так называемые «классовые хамелеоны», однако, их количество было ничтожно малым. Поэтому «чистки» рабфака в 1922–1929-е гг. носили характер борьбы с существовавшей там оппозицией. В современной историографии данный вопрос наиболее полно и детально рассматривается в работе А.П. Купайгородской [12, с. 143–144]. Среди студентов, основного состава университета, ситуация была иной. Наши исследования показывают, что «чистки» 1922–1929 гг. в университете имели «классовый» характер. Они были направлены на борьбу с «неправильным» социальным происхождением «старых» студентов, в отличие от рабфака. На следующий день, 17 мая 1924 г., после объявления «чистки», в актовом зале университета прошло собрание студентов физико-математического факультета, на котором обсуждалась начавшаяся «академическая проверка». Согласно принятой в ходе собрания резолюции, студенты поддержали проводимую проверку в университете, т.к. «…за последние годы переполнение физмата достигло таких размеров, что препятствует нормальному движению занятий в лабораториях и кабинетах…», а находящиеся на факультете «…слабо выполняющие академические занятия и неспособные к работе в Вузе и к той специальности, которую готовит факультет…» студенты сильно препятствуют нормальной учебной работе[8]. «Чистку» 1924 г. также поддержали на сходке студенты факультета общественных наук (ФОНа) [6, с. 261]. «Чистку» в 1924 г. в Ленинградском государственном университете проводила «…созданная Правлением университета и бюро коллектива РКП(б) комиссия, в помощь которой было организовано 6 подкомиссий…» [13, с. 33]. За три дня работы комиссии по «проверке» в Ленинградском государственном университете было исключено 135 человек: «…Все исключенные – студенты первого курса, за исключением экономического отделения, где проверка началась со 2 курса…»[9]. Как отмечалось в ряде воспоминаний, при чистке 1924 г. также «…была удалена категория «вечных» студентов, им был дан срок для сдачи экзаменов, не выполнивших это требование, отчисляли…» [14, с. 53]. Больше всего «вечных» студентов в 1924 г. было на физико-математическом факультете университета…» [13, с. 25]. Это было неудивительно, т. к. на физмате университета было большое количество «старых» студентов, против которых и были направлены проводимые университетом «чистки».

Важно отметить, что при «чистке» 1924 г. из Ленинградского государственного университета была «вычищена» значительная часть нелояльных властям студентов. Как отмечал в своих воспоминаниях бывший студент ФОНа, К.Г. Шариков, «…Антисоветская часть студенчества, как показали результаты проведенной в 1924 г. чистки, составляла 1/3 всей студенческой массы…» [13, с. 24].

«Чистка» стала важным аспектом борьбы с просоветской (социалистической) и внутрипартийной оппозицией. На рабфаке эту тему обсуждали особенно активно. В начале «чистки» среди студентов уже появился страх. В протоколе от 15 мая 1924 г. отмечалось, что ряд «товарищей», имевших оппозиционное настроение, в мае 1924 г. серьезно «передумали» [10]. Как отмечает Д.А. Баринов: «…анализ сотен биографий меньшевиков, эсеров и анархистов показал, что ни один из них не покинул вуз в результате чистки. Если при замысле «чистки» и существовал политический мотив, то он был тесно связан с социально-классовой политикой, направленной на пролетаризацию студенческого состава, что, по мнению властей, должно было по­высить лояльность вузовской среды. Не коснулась «чистка» и активных оппозиционеров, участников дискуссии 1923 г. Ни один из них не был исключен из университета или института, так как член РКП(б)[11] или комсомола, даже с некоторыми идейными колебаниям, на тот момент был слишком ценным активом…» [11, с. 236, 237]. Таким образом, «чистка» основного состава 1924 г. на практике ориентировалась не столько на борьбу с бывшими «оппозиционерами» (которые «передумали»), сколько на «вычищение» социально-чуждых элементов из рядов студентов.

Впрочем, индивидуальные ситуации были очень различными. Так были и курьезные случаи, когда студента «вычищали» только по его внешнему виду. Как вспоминал бывший студент ФОНа, К.Л. Брук (бывший профработник и служащий Губотдела труда), во время «чистки» 1924 г. «…болел и вовремя не явился…», т.к. считал ее для себя формальностью, однако, когда он явился в комиссию по чистке, то был отчислен (узнал он об этом только спустя три месяца): «…я был в старой дореволюционной студенческой шинели и фуражке, и видимо, меня очевидно, приняли за белоподкладочника…» [13, с. 214]. Впоследствии он был восстановлен. Для таких студентов, как, например, К. Л. Брук, «вычищенных» в 1924 г., 24 сентября 1925 г. коллегией Народного комиссариата просвещения РСФСР была принята специальная инструкция «о порядке и условиях обратного приема студентов, исключенных по академической проверке 1924 года». Обратный прием производилась специальными комиссиями при вузах, и им могли воспользоваться только те студенты, которые не попадали под условия постановлений СНК РСФСР[12] от 24 мая 1924 г. и 30 сентября 1924 г[13]. Об этом же говорило и постановление СНК РСФСР о пересмотре дел студентов, исключенных в ходе академической проверки[14]. Согласно Декрету от 24 мая 1924 г. «…В целях предоставления возможности работы по специальности учащимся высших учебных заведений, которые увольняются комиссиями в порядке проверки за академическую неуспешность, но которые в состоянии овладеть учебным материалом в объеме средней профессиональной технической школы Предоставить студентам 2-го, 3-го и 4-го курсов, уволенным из высших учебных заведений при проверке академической успешности, право держать в качестве экстернов испытания при профессионально-технических средних учебных  заведениях (техникумы, профессиональные курсы) на квалификацию, даваемую этими учебными заведениями по соответствующей специальности…»[15]. Согласно Декрету от 30 сентября 1924 г. «…Предоставить студентам предпоследних курсов всех факультетов, исключенным в порядке академической проверки право держать экстернами экзамены за полный курс соответствующего высшего учебного заведения. Исключенным студентам первого курса всех факультетов предоставить право поступать в высшие учебные заведения с 1925–1926 учебного года на общих основаниях…»[16].

В 1924 г. прием заявлений для восстановления от студентов производился только до 15 декабря, а до 1 января 1925 г. комиссии должны были рассмотреть все поступившие заявления и дать на них ответ. Те же лица, которые не были зачислены, могли с осени 1926 г. подать ходатайство о поступлении на 1-й курс любого ВУЗа на общих основаниях. Стоит подчеркнуть, что на практике у исключенных студентов, ввиду вышеперечисленных декретов, несмотря на «грозный» характер проведенной «чистки», все-таки была возможность продолжить обучение в вузе спустя время.

Если обратится к Ленинградскому государственному университету, то сохранившиеся архивные материалы содержат некоторые сведения о числе «вычищенных» студентов, которые воспользовались указанной инструкцией, и смогли вернуться обратно. В 1925 г. было подано 138 заявлений о восстановлении от ранее «вычищенных» в 1924 г. (порядка 1200 человек)[17]. Из них только 30 человек были восстановлены. Абсолютное большинство восстановленных были студентами физико-математического факультета университета и по социально-политическому составу были беспартийными служащими.

Всего, как отмечается в историографии, в ходе «чистки» 1924 г. в Ленинградском государственном университете было «вычищено» 25, 5 % от общего количества всех студентов [7, с. 232]. Вместе с этим, возможно «неофициальная» цифра «вычищенных» студентов» была больше. Такое предположение можно выдвинуть исходя из сохранившейся статистики о численности студентов университета. Так в начавшемся 1924–25 учебном году число студентов, по сравнению с 1923–24 учебным годом, резко сократилось на 40 %[18].

В публичном поле «новыми» студентами проведенная в 1924 г. «чистка» оценивалась положительно: «…Пролетарское пополнение в 1923 г., чистка университета – значительно расширили социальную базу комсорганизации, обеспечили ее неуклонный рост и увеличили удельный вес ее в университете…»[19]. Оценка проведенной «чистки» властями была такой же. Ведь неслучайно «… «чистка» 1924 г. совпала по времени с официальным объявлением об успешной «пролетаризации» высшей школы, став ее финальным аккордом…» [1, с. 103], эта позиция утвердилась и в дискурсе советской историографии. Как отмечалось в советской истории ЛГУ (1945), «чистка» 1924 г. в университете стала решающим и поворотным моментом в борьбе «новых» со «старыми» студентами и началом этапа приближения победы «новых» студентов: «…большое число людей, чуждых советской власти, науке и университету, было исключено из университета эта «чистка» оздоровила обстановку в университете…» [15, с. 88]. Вместе с этим, данному высказыванию присуща идеологическая ангажированность и говорить о полном «очищении» состава студенчества не приходится.

Результаты

Одним из результатов данного исследования впервые стало проведение комплексного и всеобъемлющего анализа «чистки», реализованной в 1924 г. в Ленинградском государственном университете, что позволило получить новое знание в историографии по истории университета в 1920-е гг. В ходе данного исследования впервые была восстановлена точная хронология проведенной в «чистки» в университете в 1924 г. Важным аспектом, выявленным в ходе исследования, стало то обстоятельство, что основанием для проводимой в университете «академической проверки» («чистки») являлась академическая успеваемость, «успешность» освоения учебных программ студенчеством. В существующей советской историографии данный факт не только не подчеркивался, но и умалчивался. При проводимой «академической проверке» в первую очередь учитывалась именно успеваемость студента, а затем рассматривалось его социальное происхождение, которое в случае, если оно было «неправильным», не давало послаблений для студента для успешного происхождения «чистки», в отличие от студента с «правильным» социальным происхождением. Данный факт стал одним из новых, полученных в ходе исследования. В ходе исследования было установлено, что «чистка» студенчества Ленинградского государственного университета 1924 г. серьезно отличалась от «чисток», проводимых в этот же период в других высших учебных заведений не только г. Ленинграда, но и в целом в СССР. «Чистка» 1924 г. в Ленинградском государственном университете была направлена на борьбу с «неправильным» классовым происхождением студентов (большинство из которых было «старыми» студентами»), а не на борьбу с «неправильным» политическими взглядами. Автором была установлена взаимосвязь между изменениями в социальном и политическом составе студенчества университета. Маркером этой взаимосвязи и стала «чистка» 1924 г. Исследование показало, эти действия задали совершенно новые критерии политической лояльности для студенчества. Становилось очевидным, что для успешной социальной стратегии уже недостаточно было занимать нейтральную позицию по отношению к власти (быть беспартийным студентом), требовалось активное соучастие в идеологических и политических компаниях.

В связи с этим, «чистка» 1924 г. была поворотным моментом для становления и укрепления партийной организацией. В результате «чистки» 1924 г. стало стремительно уменьшаться количество беспартийных студентов. Отчасти это было связано с тем, что часть беспартийных студентов были «вычищенными» «старыми» студентами. С другой стороны, оставшиеся беспартийные студенты стали активно вступать в партийную организацию университета и присоединяться к «новым» студентам.

Выводы

В истории Ленинградского государственного университета проведенная «чистка» 1924 г. стала одним из самых масштабных внутри университетских событий, затронувших почти абсолютное большинство обучавшихся студентов. «Чистка» являлась новым этапом усиления контроля режима над университетом. Результаты исследования показали, что «чистка» 1924 г., была в первую очередь направлена на борьбу с «академической неуспеваемостью среди студенчества университета, её проведение позволило «вычистить» значительно количество «неуспевающих» студентов, что в свою очередь сказалось в последующем на росте средней успеваемости в университете.

Кроме того, «чистка» 1924 г. носила и социальный характер. Она нанесла серьезный и основательный удар по «старому» студенчеству, который был определенной победой властей университета. Так, в ряде сохранившихся воспоминаний советского периода проведенная «чистка» 1924 г. оценивалась не только положительно, но и подчеркивалась ее особая роль в становлении нового, «красного» университета в 1920-е гг.

Вместе с этим, «чистка» 1924 г. имела отчасти декларативный характер, т. к. в результате достичь абсолютной пролетаризации университета властям не удалось. Более того, часть «старых» студентов, спустя определенное время, смогла вновь восстановиться и продолжить обучение в университете. Однако, «чистка» 1924 г. стала определенным водоразделом в противостоянии властей университета и «новых» студентов со «старыми» и закрепила победу первых. В заключении, следует подчеркнуть, что «чистка» 1924 г. была важным фактором укрепления позиций партийной организации. После проведенной «чистки» количество студентов, вступивших в партийную организацию Ленинградского государственного университета, стало стремительно расти, а количество беспартийных студентов стало стремительно сокращаться.

[1] РЛКСМ – Российский ленинский коммунистический союз молодежи.

[2] Инструкция о проведении качественной проверки студентов ВУЗ’ов РСФСР // ГА РФ. Ф. А-1565. Оп. 3. Д. 280. Л. 1.

[3] Инструкция о проведении качественной проверки студентов ВУЗ’ов РСФСР // ГА РФ. Ф. А-1565. Оп. 3. Д. 280. Л. 1.

[4] Декрет Совета Народных Комиссаров. О сокращении наличного количества учащихся в высших учебных заведениях РСФСР. Утвержден 16-го мая 1924 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства за 1924 г. № 47–72. Отдел первый. М. С. 614.

[5] Выпускной курс проверке не подлежит // Красная газета. 1924. 17 мая. № 24. С. 5.

[6] Протокол № 10 от 15 мая 1924 г. общего собрания коллектива РКП(б) Ленинградского государственного университета // ЦГАИПД СПб. Ф. Р-984. Оп. 1. Д. 55. Л. 30.

[7] Там же. Л. 31.

[8] Проверка необходима (Так постановили студенты физико-математического факультета университета) // Красная газета. 1924. 17 мая. № 24. С. 5.

[9] Проверка в ВУЗА’ах. В университете // Красная газета. 1924. 25 мая. № 118. С. 4.

[10] Протокол № 10 от 15 мая 1924 г. общего собрания коллектива РКП(б) Ленинградского государственного университета // ЦГАИПД СПб. Ф. Р-984. Оп. 1. Д. 55. Л. 30.

[11] РКП(б) – Российская коммунистическая партия (большевиков).

[12] СНК РСФСР – Совет народных комиссаров Российской Советской Федеративной Социалистической Республики.

[13] Список восстанавливаемых студентов Ленинградского государственного университета, уволенных по чистке в 1924 году // ЦГА СПб. Ф. Р-2556. Оп. 1. Д. 135. Л. 29.

[14] Постановление СНК РСФСР О порядке пересмотра дел студентов, исключенных по академической проверке // Вестник Ленинградского облисполкома и Ленинградского совета. 1925. 3 октября. № 79 (462). С. 1.

[15] Декрет Совета Народных Комиссаров. О предоставлении студентам, уволенным из высших учебных заведений при проверке академической успешности, права держать испытания при профессионально-технических средних учебных заведениях. Утвержден 24-го мая 1924 г. // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства за 1924 г. № 47–72. Отдел первый. М. С. 616.

[16] Декрет Совета Народных Комиссаров. О предоставлении исключенным студентам предпоследних курсов всех факультетов права держать экзамены экстернами и о предоставлении исключенным студентам первого курса права поступать в высшие учебные заведения в 1925–1926 учебном году. Утвержден 30-го сентября 1924 года // Собрание узаконений и распоряжений Рабочего и Крестьянского правительства за 1924 г. № 73–90. Отдел первый. М. С. 1149.

[17] Отчетная ведомость об обратном приеме студентов, исключенных в 1924 году по академической проверке // ЦГА СПб. Ф. Р-2556. Оп. 1. Д. 511. Л. 278.

[18] Статистические сведения о количестве студентов в Ленинградском государственном университете в 1923–1925-х гг.// ЦГА СПб. Ф. Р-95. Оп. 3. Д. 6. Л. 149.

[19] (Автор не установлен). Рукопись статьи по истории Ленинградского государственного университета // ЦГАИПД СПб. Ф. Р-4000. Оп. 7. Д. 1547. Л. 7, 8.