Введение

Вооруженные конфликты остаются важным элементом глобальной политики и международных отношений. Война, как и на протяжении всей истории человечества, демонстрирует высокую степень адаптивности к изменениям и внедрению новых методов борьбы. Теоретик войны К. Клаузевиц описывал этот феномен как «настоящий хамелеон, так как она в каждом конкретном случае несколько изменяет свою природу» [1, с. 57]. Подтверждением этого стал конфликт в Донбассе (2014–2022 гг.) и последовавшая специальная военная операция (далее – СВО) на Украине.

Окончание Холодной войны в период однополярности международных отношений породили убеждение об «отмирании» войн как средства разрешения противоречий между суверенными государствами. Несмотря на непрекращающиеся локальные конфликты, исследователи предполагали, что тринитарная война «по Клаузевицу», включающая армию, правительство и народ, осталась в прошлом. Её место должны были занять асимметричные конфликты низкой интенсивности, где регулярные армии противостоят слабо организованным повстанческим движениям [2, с. 308]. Специфика таких войн заключалась в противостоянии сильной и слабой сторон, при этом асимметрия сил считалась принципиально непреодолимой. Историк М. Кревельд подчеркивал, что в таких конфликтах основным оружием станет «нож», подразумевая широкий спектр вооружений от примитивного стрелкового оружия до самодельных взрывных устройств, доступный «различного рода инсургентам: от партизан до террористов» [3, с. 90]. Люди с «ножами» противостояли армиям с танками, как это наблюдалось в конфликтах 1990–2014 гг., что укрепляло мнение о бесповоротном изменении войн и снижении вероятности вооружённых столкновений между суверенными индустриальными государствами.

Начавшаяся в феврале 2022 г. специальная военная операция на территории Украины, отказ от переговоров в Стамбуле в марте-апреле привели к интенсивным боевым действиям двух суверенных государств непосредственно и широкого круга государств, поддерживающих одну из сторон, опосредованно. Три года интенсивных боевых действий на европейском континенте опровергли утверждения о снижении вероятности вооружённых столкновений между суверенными государствами и переходе к асимметричным конфликтам. Вооруженный конфликт на Украине между политически и экономически развитыми государствами вернул на повестку дня масштабные вооружённые столкновения. При этом СВО имеет свои характерные особенности, отличные и от классических войн XVIII–XIX веков или тотальных войн первой половины XX века. Этот конфликт, крупнейший на европейском континенте с момента окончания Второй мировой войны, стал местом применения новых технологий и методов ведения боевых действий. Одним из новшеств СВО, существенно изменивших стратегию и тактику военных действий, стало повсеместное применение беспилотных летательных аппаратов.

Методы исследования

В военной и научной среде, анализируя ход текущего конфликта, проводят параллели с Первой мировой войной [4], находя сходства с появлением новых видов вооружений и качественной смены стратегий и тактик. Более радикальные мнения сравнивают распространение беспилотной авиации с Синопским сражением 1853 г., после которого парусный флот уступил место паровым кораблям. Предполагая судьбу парусного флота для привычных, конвенциональных видов вооружения, беспилотные системы могут поставить под сомнение эффективность традиционных вооружений, таких как тяжелая бронетехника и военная авиация.

Целью исследования является определить степень влияния беспилотных летательных аппаратов на трансформацию современного вооруженного конфликта. Основной исследовательский вопрос: какова роль беспилотных аппаратов в современных вооруженных конфликтах, и как их использование трансформирует традиционные подходы к ведению войны. Достижение цели ставит ряд вопросов. Во-первых, какие типы БПЛА применяются в ходе СВО, каковы их основные технические характеристики и возможности? Во-вторых, в чём состоят тактические преимущества и уязвимости БПЛА в сравнении с другими видами вооружений? В-третьих, какова степень автономности современных беспилотных систем и их зависимость от сопутствующих технологий? Вопросы представляют интерес для политической науки и международных отношений, поскольку беспилотные системы становятся неотъемлемой частью современных вооружённых конфликтов. Ответы на них помогут понять роль технологий в изменении характера войны и прогнозировать их влияние на будущее международных отношений.

Исследование сочетает комплексное применение ряда научных методов. На основе открытых данных использования БПЛА, был применен контент-анализ масс-медиа, социальных сетей, официальных сводок и заявлений для определения степени их влияния на ход конфликта, изменения военно-промышленного комплекса, а также на изменение в способах освещения конфликта, влияние на общественное мнение и на международную реакцию. С целью обобщения опыта применения беспилотных систем в конфликтах на Ближнем Востоке, в Нагорном Карабахе, в зоне СВО и определения места БПЛА в системе военных технологий использовался сравнительный анализ.

Материалы

Предлагаемое исследование основано на трех взаимодополняющих категориях материалов. К первой категории относятся работы, исследующие генезис современных вооруженных конфликтов в контексте переформатирования системы международных отношений. Теоретическая дискуссия о постклассических конфликтах ХХ века началась с исследования Э. Макка. В своей статье 1976 г. «Почему большие страны проигрывают малые войны: политика асимметричного конфликта» [5], анализируя кампанию США во Вьетнаме, автор приходит к выводу, что военный конфликт изменился, военной мощи, без политической гибкости со значительно слабым противником, недостаточно. В 1991 г. выходит исследование М. Кревельда «Трансформация войны» [3]. Продолжая исследование Э. Макка, автор утверждает, что классические тринитарные войны XIX–XX вв. уступают место новым формам конфликта. Характерными чертами новых форм конфликта представлялись широкий круг сторон конфликта и непреодолимая асимметрия в военной мощи. Решающую роль в подобных конфликтах, наряду с военной силой, будут играть информационное влияние, гибридные методы борьбы и способность идти на крайние жертвы ради достижения цели. Анализируя последствия войны в Боснии и Герцеговине, выходит работа М. Калдор «Новые и старые войны» 1999 г. [2]. Соглашаясь с тем, что вооруженные противостояния стали иными, автор подчеркивает, что современный конфликт основан на террористических методах борьбы, приватизации насилия и глобальных потоках ресурсов, что требует пересмотра традиционных подходов к безопасности. При этом оба исследователя современности войны соглашались, что в новом веке вооруженные конфликты не прекратятся, окончание Холодной войны и изменение устоявшегося порядка не положили конец войнам, а скорее стали их переломным моментом.

Вторая категория материалов – работы, анализирующие вооруженные конфликты с применением беспилотных аппаратов. Одна из первых таких работ «Война среди стен» [6], исследующая урбанизированный характер современных боевых действий. Исследование анализирует боевые действия в условиях плотной городской застройки на Ближнем Востоке и специальной военной операции на Украине. Учитывая особую сложность городских боев, авторы подчеркивают значительные изменения в разведке, корректировке и нанесении ударов, которые стали возможными с появлением как военных БПЛА, так и адаптированных коммерческих аппаратов.

Продолжает комплексное исследование специальной военной операции аналитический сборник «У края» Центра анализа стратегий и технологий [7]. Комплексное исследование военной операции на территории Украины в течение трех лет, рассматривает конфликт как с военной точки зрения, так и связанные с ними вопросы экономики, демографии и истории региона. В сборнике подробно рассматривается роль беспилотных летательных систем и опыт их применения обеими сторонами конфликта. Авторы проводят разделение между военными беспилотными аппаратами и адаптированными для военных целей аппаратами гражданского предназначения [7, с. 100]. Обобщая опыт боевого применения БПЛА, констатируется неизбежность будущих изменений в военных стратегиях и концепциях развития оборонной промышленности многих стран мира.

Третья категория материалов базируется на количественных данных применения беспилотных аппаратов и их тактико-технических характеристиках. Использованы отчеты мониторинговых групп, официальные сводки Министерства обороны России, медиа-документация боевых действий.

1. Роль беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) в современных конфликтах

Технология БПЛА появилась задолго до событий на Украине, а их опыт применения имеет значительную историю. Первые прототипы разрабатывались уже в начале ХХ века Великобританией и США. Боевое применение произошло в конце Второй мировой войны. Беспилотный летательный аппарат TDR-1, прототип современного дрона Reaper, имел двухмоторный двигатель, деревянный корпус с велосипедными трубами. На корпусе аппарата была установлена телевизионная камера, передававшая крайне нечеткий сигнал на экран оператора, который направлял на цель бомбардировщики. В 1944 г. четыре БПЛА TDR-1, с прикрепленными к ним бомбами направились к о. Бугенвиль, на котором размещалась японская орудийная установка. Три аппарата не долетели до цели, но четвертый попал точно в цель. Как средство разведки БПЛА США стали применять то времен войны во Вьетнаме. К концу 1990-х годов использование ударных и разведывательных аппаратов стало повсеместным в военных кампаниях США. Беспилотники MQ Predator и MQ Reaper применялись в Югославии, Ираке, Афганистане, Ливии, а также в отдельных операциях в Пакистане и Сирии. Использование высокотехнологичного оружия против армий (а зачастую и разрозненных отрядов террористов), не обладающих аналогичным арсеналом и средствами борьбы с ним, породило мнение о том, что «война становится виртуальной, позволяя воевать без физического присутствия, а также добродеятельной, позволяя СМИ и правительству создавать позитивное, терпимое и лишенное драматизма представление о конфликте» [8, p. 56].

2. Современное применение БПЛА и уроки СВО

Офицер военно-воздушных сил США Дэвид Дептула, после участия в военной кампании в Афганистане, сформулировал ключевую концепцию применения беспилотных летательных аппаратов в современном военном деле. В интервью телеканалу CNN 2009 г., он охарактеризовал основную цель использования этой технологии так: «Настоящим преимуществом беспилотных летательных аппаратов является то, что они позволяют проецировать власть, не проецируя уязвимость» [9, с. 17]. Такое утверждение оказалось актуальным в контексте вооруженного конфликта начала XXI века между военной сверхдержавой – Соединенными Штатами Америки – и разрозненными террористическими группировками, действующими на территории Афганистана.

С 2001 по 2021 гг. армия США активно применяла ударно-разведывательные беспилотные летательные аппараты, среди которых MQ-1 Predator, позже его модернизировали в MQ-9 Reaper[1]. Беспилотный летательный аппарат обладал массой более одной тонны и развивал скорость до 217 км/ч. Размах крыла устройства составлял 14,8 метра. Продолжительность полета достигала 20 часов, что обеспечивало значительную автономность. Управление аппаратом осуществлялось посредством спутниковой связи, позволяя эффективно проводить разведывательные операции и наносить удары с большого расстояния от цели. Всего было произведено около 200 таких аппаратов. Потери составили 70 единиц, из которых только четыре были сбиты. Остальные утраты были связаны с техническими неисправностями, ошибками пилотирования и неблагоприятными погодными условиями. К 2013 г. на вооружении армии США находилось около 7500 аппаратов [2] и 700 операторов[3]. Как и любая военно-техническая разработка, беспилотные технологии получили распространение в других странах, а позже и боевое применение. Учитывая высокую технологическую сложность разработки и серийного производства беспилотных авиационных систем, при одновременной потребности «проецировать власть не проецируя уязвимости», участники конфликтов нашли решение в адаптации гражданских аналогов БПЛА.

Впервые коммерческие БПЛА были использованы неправительственными акторами против регулярной армии в ходе войны в Ливии, в 2011 г. Бои за иракский г. Мосул в 2014 г. стала первым прецедентом еще не массового, но уже и не единичного использования террористами коммерческих дронов [6, с. 187]. Террористические группировки адаптировали беспилотные аппараты для ударных и разведывательных нужд. Возросший технический потенциал боевиков, последовавшее развитие и распространение беспилотной авиации показало поспешность выводов о виртуализации войны. Особый эффект возымела разница с одной стороны, эффективность и дешевизна БПЛА, стоимостью несколько сот долларов, с другой, несопоставимые затраты на борьбу с ними исчисляющиеся миллионами долларов [6, с. 190].

Война в Нагорном Карабахе между Азербайджаном и Арменией осенью 2020 г. стала первым конфликтом на постсоветском пространстве, где обе стороны использовались ударно-тактические беспилотные летательные аппараты. Армия Армении использовала легкие разведывательные БПЛА Х-55 собственного производства, также фиксировалось применение российского аппарата Орлан-10, применение ударных беспилотников зафиксировано не было [10, с. 81]. В тоже время, армия Азербайджана использовала беспилотные технологии более результативно. В течение длительного времени руководство Азербайджана развивало военно-техническое сотрудничество с крупнейшими мировыми производителями вооружения. К началу военной операции в Нагорном Карабахе азербайджанская армия, помимо традиционных систем вооружения, располагала арсеналом от легких разведывательных БПЛА до тяжелых барражирующих боеприпасов израильского производства[4]. В 2011 г. в Азербайджане компанией «AZAD Systems Co» была частично локализована сборка израильских разведывательных БПЛА Orbiter 2М и Aerostar. К 2016 г. уже были представлены ударные беспилотники БПЛА-камикадзе Zərbə 1K, которые активно применялись в конфликте в 2020 г. [11, с. 632]. Знаковым оружием этого конфликта стал ударный оперативно-тактический беспилотный аппарат турецкого производства Bayraktar TB2. Турецкий БПЛА ранее неоднократно применялся в конфликтах с участием Турецкой Республики – в Сирии, Ливии и Ираке. Однако именно в конфликте в Карабахе 2020 г. впервые третья страна использовала БПЛА турецкого производства без прямого участия Турции. По своим ударным свойствам, малой высоте и скорости полета, а также из-за отсутствия спутникового управления Bayraktar TB2 уступал американским и израильским аналогам. Успешное применение этого БПЛА в 2020 г. связывают, скорее, с устаревшими системами противоракетной обороны и радиоэлектронной борьбы Армении. Этот вывод косвенно подтверждается опытом использования «Байрактаров» в ходе конфликта на Украине. В 2019 г. украинские власти подписали контракт на приобретение порядка шести аппаратов Bayraktar TB2[5], в 2021 г. было зафиксировано первое их боевое применение в районе с. Гранитное Донецкой народной республики[6]. С начала специальной военной операции фиксировалось активное использование украинской стороной беспилотных аппаратов Bayraktar TB2. С середины весны 2022 г. в средствах массовой информации и официальных сводках неоднократно сообщалось о поражении российскими силами турецких беспилотных аппаратов[7]. Массовое уничтожение беспилотников, которые продемонстрировали высокую эффективность в конфликте в Карабахе, объяснялось усилением российской противовоздушной обороны. Это, в сочетании с крупными габаритами и относительно небольшой скоростью Bayraktar TB2, делало такие БПЛА уязвимой мишенью. Выведение с поля боя широко обсуждаемых Bayraktar TB2 не отменило использования беспилотных летательных аппаратов в конфликте. Напротив, специальная военная операция на Украине стала неким полигоном как для апробации новых беспилотных технологий и внедрения в массовое использование ранее созданных БПЛА, так и для адаптации гражданских беспилотных аппаратов под военные нужды.

Учитывая, что конфликт между Россией и Украиной продолжает находиться в активной фазе, объективные данные о поставках, применении и потерях БПЛА, по понятным причинам, получить затруднительно. На текущем этапе можно опираться на сведения из официальных военных сводок и анализ информации из открытых источников.

Результаты

При анализе применения беспилотных летательных аппаратов в зоне специальной военной операции следует выделить две основные группы.

Первая группа включает БПЛА, изначально разработанные для выполнения военных задач. Это преимущественно ударные и ударно-разведывательные аппараты, а также т.н. барражирующие боеприпасы. На вооружении российской армии к таким аппаратам относятся широко используемые Ланцет ZALA, Иноходец и Герань-2[8], разведывательные БПЛА Орлан-10, а также адаптированные под военную разведку и корректировку артиллерийского огня – Supercam S350[9]. На вооружении украинской армии были зафиксированы барражирующие беспилотные аппараты американского производства Quantix Recon, Phoenix Ghost, SwitchBlade 300 и Switchblade 600[10], польского производства Warmate[11]. Разведывательные аппараты украинских вооруженных сил RQ-20 Puma, системы корректировки ScanEagle – по большей части американского производства, а также немецкие легкие БПЛА Aladin и Songbird. Из европейских производителей выделяется датская компания SkyWatch, производящая для Украины разведывательные БЛА RQ35 для запуска с рук; по состоянию на 2023 г. выпускала 240–300 единиц в год[12].

Необходимо отметить, что широко применяются БПЛА непосредственно украинских разработчиков. Один из наиболее известных разведывательных аппаратов – Лелека-100, Sparrow, GOR, Валькирия [7, с. 103]. Ударные беспилотники самолетного типа UJ-22 Airbone, Beaver, AQ-400 Scythe, PD-2, при отсутствии на вооружении дальнобойного оружия, «превратились для Украины в эрзац крылатых ракет» [7, с. 109].

Вторая группа беспилотных аппаратов, применяемых в конфликте, включает устройства, изначально разработанные для коммерческих, спортивных или иных гражданских целей, но адаптированные для выполнения военных задач.

Прежде чем обсуждать эту категорию, важно уточнить терминологию. В контексте текущего конфликта под коммерческими беспилотными аппаратами понимаются авиационные мультироторные устройства с двумя или более несущими винтами, оснащенные системой вертикального взлета, управляются дистанционно посредством радиосигнала и способны передавать видеосигнал оператору. Основные задачи таких аппаратов включают нанесение ударов, корректировку огня и проведение разведки. С учетом этого определения, термины «квадрокоптер» и «дрон» в этом контексте являются синонимами коммерческих беспилотных летательных аппаратов с функцией вертикального взлета.

С весны 2022 г. средства массовой информации и социальные сети начали массово публиковать видеоматериалы, запечатлевшие поражение техники, перемещение военных колонн и другие, связанные с этим события. Большинство этих записей было снято с помощью квадрокоптеров Mavic, производимых китайской компанией Dajiang Innovation Technology (DJI). На сегодняшний день DJI занимает около 70% мирового рынка коммерческих беспилотных летательных аппаратов[13]. Популярность продукции китайской компании DJI объясняется высоким качеством, простотой управления и относительно низкой стоимостью. Сложно определить, какая из сторон конфликта первой начала использовать коммерческие дроны в военных целях, однако факт остается фактом: на сегодняшний день обе стороны массово применяют устройства DJI, несмотря на то, что производитель выступает категорически против их использования в военных действиях и подчеркивает исключительно гражданское назначение своей продукции. Для предотвращения нецелевого использования своих аппаратов DJI вводила географические ограничения на полеты. Если изначально такие меры применялись вблизи аэропортов по требованиям безопасности, то в 2017 г. компания распространила их на зоны вооруженных конфликтов в Ираке и Сирии. Однако в зоне проведения специальной военной операции такие ограничения не были введены. Тем не менее, в условиях продолжающегося конфликта DJI официально ушла с рынков России и Украины, многократно заявляя, что не продает свою продукцию воюющим сторонам и не занимается военным производством[14]. На третий год конфликта беспилотники 7 остаются не единственными дронами, используемыми в зоне боевых действий, однако остаются наиболее массовыми среди коммерческих беспилотных аппаратов.

Модификация программного обеспечения аппаратов расширила оперативно-тактические возможности аппаратов, что позволяет применять их для двух типов задач.

1. Разведывательные задачи: вести разведку местности на расстоянии до 10 км, отслеживать перемещение техники и живой силы, выявлять расположение укреплений и позиций противника, а также наводить и корректировать удары тяжелыми вооружениями. Таким образом, коммерческие дроны стали выполнять функции, аналогичные специализированным военным беспилотникам, хотя и уступают им по дальности и продолжительности полета.

2. Нанесение ударов: при оснащении системами автоматического сброса, коммерческие дроны превратились в ударные средства доставки. Такие системы представляют собой отдельный модуль, позволяющий крепить боеприпасы к беспилотнику. Стоимость таких модулей невелика, многие из них изготавливаются на 3D-принтерах, что делает их производство экономически доступным и, как следствие, массовым. Система сброса зачастую программируется таким образом, что боеприпас сбрасывается при включении функции нижней подсветки квадрокоптера. Так, после множества видео применения дронов в целях поражения противника, выражение «нижняя подсветка включена» стала аналогом команды «огонь» для нанесения удара. Однако грузоподъемность подобного вида дронов ограничена, как правило, не превышая 700 г, что существенно ограничивает выбор боеприпасов.

На сегодняшний день отсутствуют специализированные боеприпасы для легких квадрокоптеров, поэтому используются адаптированные образцы, включая ручные гранаты, осколочно-фугасные гранаты и выстрелы для автоматических гранатометов. Подобные средства поражения не способны уничтожить тяжелую технику единичным ударом. Однако способность наносить высокоточные удары продемонстрировало парадоксальное сочетание: коммерческие БПЛА могут атаковать те части танков и другой бронетехники, которые считалась наименее уязвимыми для противотанковых ракет и мин, и, следовательно, не требовали усиленной защиты. Кроме того, коммерческие дроны эффективно сочетают функции обнаружения цели и нанесения ударов. Их малая заметность на поле боя обеспечивает эффект внезапности, что усиливает их тактическое воздействие. Это обстоятельство существенно меняет тактику действий на линии соприкосновения и в ближнем тылу противоборствующих сторон. Дроны препятствуют скоплению техники и личного состава [12, с. 82], требуют изменений в организации обороны, как, например, повышение уровня маскировки временных и постоянных пунктов дислокации.

Коммерческие БПЛА с функцией сброса проявили свою эффективность и в других конфликтах. Например, в октябре 2023 г. боевики группировки ХАМАС, используя дроны с системами сброса, смогли успешно атаковать израильские укрепления. Эти аппараты вывели из строя пулеметные вышки, системы связи и нанесли потери личному составу, что сыграло важную роль в обеспечении их прорыва [12, с. 84]. Этот пример демонстрирует, как доступные коммерческие технологии могут оказывать значительное влияние даже в конфликтах высокой интенсивности. Позднее в сети появились видеоматериалы, демонстрирующие поражение израильского танка Merkava Mk3. Гражданский беспилотный аппарат с помощью сброса гранаты от РПГ-7 советского производства поразил заднюю часть башни танка – место, где расположены боеприпасы[15].

Применение коммерческих дронов в данном контексте демонстрирует, как простые и доступные средства могут стать эффективным инструментом в борьбе против сложных и дорогостоящих образцов военной техники. После значительных потерь израильская армия начала применять меры защиты тяжелой военной техники, аналогичные тем, что использовались в зоне СВО с первого года конфликта. В частности, танки и бронетехнику стали усиливать дополнительными металлическими конструкциями на башни и устанавливать стальные бронеэкраны на боковые части машин. Кроме того, были внесены изменения в тактику передвижения боевых колонн. По примеру вооруженного конфликта на Украине, отказ от передвижения крупными колоннами и массовых построений личного состава стал необходимостью, так как такие цели становились практически неизбежно уязвимыми для ударов с воздуха. Подобные адаптации подчеркнули изменяющуюся роль беспилотных систем на поле боя и необходимость пересмотра традиционных подходов к организации военных операций.

FPV-дроны

С эскалацией конфликта увеличивалась и номенклатура применяемых беспилотных вооружений. В апреле 2022 г. стало известно о поставках американских легких барражирующих дронов-камикадзе Switchblade 300 в количестве 100 единиц[16]. Эти аппараты предназначены для точечных ударов по живой силе и легкой технике противника, обладая компактными размерами, высокой маневренностью и возможностью нанесения ударов с большой точностью. К маю 2023 г. количество поставленных Switchblade 300 и  Switchblade 600 суммарно достигло 1000 штук[17]. С учетом того, что протяженность линии фронта составляет около двух тысяч километров, влияние аппаратов Switchblade было ограниченным. Однако сама технология легких дронов-камикадзе получила дальнейшее развитие и снова на базе гражданских беспилотных аппаратов.

Одной из таких технологий стали FPV-дроны (First Person View – «вид от первого лица»). Ранее эта категория беспилотников применялась преимущественно в сфере аэросъемки и гоночных соревнований благодаря их малому весу, высокой маневренности и скорости, достигающей порядка 150–200 км/ч. Что представляет FPV-дрон? Это, первое, сам беспилотник, состоящий из устойчивой рамы, на которую закреплены полетный контроллер, мотор, пропеллеры, антенна радио и видео сигнала, источник питания и камера. Второе – пульт радиоуправления, передающий сигнал на сам БПЛА. Третье – это FPV-очки, шлем или любой другой экран, принимающие и записывающий видеосигнал в реальном времени с камеры, закрепленной на БПЛА. Комплектующие для FPV-дронов массово производятся частными предприятиями в Китае и широко закупаются обеими сторонами конфликта. Простота конструкции обеспечивает два ключевых преимущества: FPV-дроны существенно дешевле вышеописанных коммерческих аппаратов DJI, а конструкция позволяет организовать их производство быстро и без необходимости привлечения военно-промышленных мощностей.

Немаловажным преимуществом FPV-дронов является способность летать на различных радиочастотах, что значительно затрудняет противодействие средствами радиоэлектронной борьбы. Хотя камеры на этих дронах обычно передают аналоговый сигнал, что ограничивает дальность и снижает качество видео, но повышает устойчивость к искусственным помехам. Для решения проблемы ограниченности радиосигнала на дальность полета может использоваться еще один БПЛА-ретранслятор с установленными антеннами, расширяя зону передачи радиосигнала. Фактически, в процессе конфликта появилась новая комплексная дистанционная разведывательно-ударная система, включающая в себя аэроразведку, ретранслятор сигнала и ударный комплекс.  Скорость, аэродинамичность, простота конструкции обеспечили применение FPV-дронов обеими сторонами конфликта как по всем направлениям боевых действий, так и за его пределами в диверсионных операциях.

Организации, занимающиеся мониторингом конфликта посредством разведки по открытым источникам, продолжают вести подсчеты применения военных беспилотников промышленного производства, таких как Ланцет[18]. Подсчет применения FPV-дронов на сегодняшний день представляется крайне сложной задачей, если не невозможной. Во многом это связано с несколькими факторами: отсутствием единого учета запускаемых аппаратов, использованием самодельных устройств и локальной сборкой дронов, также и невозможностью получения достоверной информации из зон боевых действий. Стоит отметить, объективные данные, например, о проценте поражений военной техники от общего объема применяемых БПЛА-камикадзе, на данный момент отсутствуют. Это создает значительные трудности для анализа эффективности таких аппаратов и их роли в современных конфликтах.

Таким образом, опыт применения беспилотных аппаратов в конфликтах на Ближнем Востоке, во Второй войне в Карабахе в 2020 г. продемонстрировал, как новый тип оружия существенно изменил ход конфликта. Массовое внедрение недорогих гражданских БПЛА сделало высокотехнологичный конфликт доступнее для негосударственных акторов, нивелируя традиционное превосходство регулярных армий. При этом, специальная военная операция на Украине стала, возможно, первым симметричным конфликтом с массовым применением беспилотных авиационных технологий обеими сторонами конфликта.  Беспилотные аппараты стали универсальным и неотъемлемым инструментом ведения войны.  Ключевым преимуществом военных от гражданских БПЛА, стала их доступность, скорость адаптации на поле боя и последующая модификация под новые тактические задачи. Но при всей инновационности нового типа борьбы, изменения, привнесенные в тактику ведения конфликта, носят скорее эволюционный, а не революционный характер. Можно предполагать, что беспилотные технологии продолжат развиваться, не теряя экономической доступности, и далее расширяя область применения на поле боя. Это, в свою очередь, окажет существенное влияние на всю систему международной безопасности. Как следствие, потребуется пересмотр ранее выдвинутых концепций «трансформации войны» и «новых войн» и в последующем, изменений военных концепций и стратегий безопасности государств.

Дискуссия

Беспилотные технологии на поле боя: pro et contra

Беспилотные летательные аппараты внесли существенные изменения в современное поле боя, демонстрируя потенциал как в тактическом, так и в оперативном аспектах. Специальная военная операция стала полигоном для широкого применения дронов, а их массовое использование вызвало ряд вопросов.

1. Роль боеприпасов в эффективности БПЛА

При всей новизне гражданских и военных БПЛА они остаются средствами доставки, требующими боеприпасов. Специальный снаряд для беспилотных аппаратов не разработан, и пока сложно говорить, какой он мог бы быть. На сегодня, наиболее часто используются снаряды для ручных противотанковых гранатометов образца 1961 г., что, конечно, по поражающей способности, не может сравниться с тяжелыми вооружениями. Но, с другой стороны, за счет видеосигнала точность попадания повышается кратно. Как и прежде, боеприпас требуется произвести или иметь возможность купить, доставить в зону конфликта, передать военным, обученным с ним обращаться, что невозможно сделать без отлаженных процессов на уровне государства. Без этих составляющих, традиционных для любого вооруженного конфликта, потенциал любого инновационного вооружения, каким сейчас выступают БПЛА, снижается.

2. Экономическая доступность и ограничения

Несомненным преимуществом дронов является их экономическая доступность. Даже если на уничтожение одной единицы тяжелой техники требуется несколько БПЛА, их стоимость существенно ниже цены атакуемого объекта. Но экономичность квадрокоптеров отчасти нивелируется, во-первых, сложностью подготовки операторов БПЛА, во-вторых, уязвимостью расчетов операторов в момент выполнения боевых задач. На сегодняшний день только небольшое количество образовательных учреждений ведут подготовку инженеров беспилотной авиации. По большей части этим занимаются или коммерческие образовательные центры, или волонтерские проекты по подготовке расчетов управления БПЛА. Сложность при подготовке операторов и техников БПЛА еще и в том, что беспилотные технологии меняются и усложняются с высокой скоростью в момент самого конфликта. В 2024 г., к примеру, российские разработчики создали дроны с управлением посредством волоконно-оптического кабеля, устойчивые к помехам РЭБ [19], что потребовало новых навыков управления беспилотной машиной даже у операторов с большим опытом. В любом случае, подготовка оператора небыстрый процесс, требующий специального летательного оснащения, полигонов и компьютерных симуляторов полетов, а главное, обученных инструкторов. На протяжении длительного времени рассуждали о дистанционной или бесконтактной войне [13, с. 89], предполагая, что войны будут вестись высокоточным оружием, с широким спектром разведывательно-ударных систем, в том числе дистанционного управления, что обеспечивает безопасность для военных, управляющих этими системами. Специальная военная операция показала, что одни из самых уязвимых на поле боя – это расчеты операторов БПЛА. Современные способы радиоэлектронной разведки позволяют обнаруживать место запуска и управления беспилотных аппаратов, оперативно передавать информацию и наносить удары по переданным координатам. Угроза контрудара, учитывая насыщенность обеих сторон конфликта всеми видами «классических» вооружений, практически неминуема. Радиоэлектронная борьба и радиоэлектронная разведка, хотя и отстает от средств беспилотного поражения, как и всегда было в борьбе «щита и меча», так или иначе РЭБ позволяет наносить урон беспилотным аппаратам, дезориентируя сигнал или управления, или передачи видео, что приводит к потерям самого аппарата и создает угрозу операторам. Таким образом, дешевизна дронов частично нивелируется затратами на обучение личного состава и их уязвимостью.

3. Искажение восприятия эффективности

Многочисленные видео успешных ударов БПЛА создают впечатление об их высокой эффективности. Однако не учитываются потери БПЛА при их применении, ошибках пилотирования или промахи, записи с таких аппаратов не попадают в СМИ и социальные сети. Привычные виды вооружений из-за отсутствия видео- и фото- фиксаций выносятся за скобки, несмотря на их не менее эффективное применение. В этом контексте можно вспомнить еще одну историческую аналогию – бои при Монсе в Первую мировую войну: в ходе сражения солдаты британского экспедиционного корпуса, которые имели очень высокий уровень стрелковой подготовки, полагали, что наносили н