Введение

В настоящее время наблюдается тенденция к сближению международного и национального права в решении вопросов кибербезопасности. Международные инициативы, направленные на обмен информацией, обучение и коллективное реагирование на киберугрозы, подчёркивают значимость совместного подхода к решению проблем в этой сфере, поэтому многие государства стремятся к тесному сотрудничеству, чтобы обеспечить стабильность в киберпространстве. Эти обстоятельства определяют актуальность и новизну исследования.

С ростом зависимости стран от интернет-технологий в политике, экономике, энергетике, военном и других аспектах возрастают риски сетевой безопасности, с которыми сталкиваются все страны. В настоящее время стратегическая цель кибербезопасности в странах заключается не в установлении новой гегемонии в виртуальном пространстве и не в том, чтобы обеспечить выживание в самом элементарном смысле этого слова, а в построении нового киберпорядка в соответствии с национальными интересами в сложной и открытой среде. В этом процессе мы должны четко осознавать, что современный международный порядок действует не в системе, состоящей из отдельных (или строго «дружественных») субъектов, а сталкивается с вызовами, исходящими от множества субъектов и измерений, которые в разной степени представляют собой угрозы, на которые должна эффективно реагировать национальная стратегия кибербезопасности каждой страны и мира в целом. В качестве объекта нашего исследования мы рассматриваем международное право, как инструмент регулирования вопросов кибербезопасности. Более конкретно, мы анализируем предмет исследования: позиции Китая и России в этой сфере, представленные в виде самостоятельных инициатив, и оцениваем их освещение в научной литературе.

Относительно термина «киберпространство» известно несколько позиций. Фан Биньсин, создатель китайского интернет-брандмауэра, считает, что это «искусственное пространство для деятельности, где субъекты осуществляют передачу данных и взаимодействие через определенные сетевые роли и полагаются на системы связи. В основном оно состоит из четырех элементов: сущности, платформы, данных и поведения» [1]. Александр Климбург, профессор Гарвардского университета, утверждает, что киберпространство, как искусственное технологическое пространство, в первую очередь состоит из трехуровневой структуры: самый фундаментальный «физический уровень», состоящий из инфраструктуры; «логический уровень» для передачи информации и данных; и «содержательный уровень», состоящий из материалов и коммуникационных сетей [2]. Ученые разных стран в целом признают эти концепции и морфологические характеристики различных элементов киберпространства и достигли определенного консенсуса в отношении структурного анализа киберпространства. Подчеркивая «виртуальные» характеристики киберпространства, определяется роль сетевой инфраструктуры, существующей в физической форме. 

Понимание термина «суверенитет Интернета» демонстрирует принципиальные различия во взглядах и определениях исследователей из разных стран. Например, китайский ученый Чжи Чжэньфэн считает, что суверенитет Интернета требует, чтобы ни одна страна или регион не осуществляли технологическую монополию и гегемонию в киберпространстве, вопросы кибербезопасности должны решаться однозначно, без двойных стандартов. Запрещается использовать Интернет для вмешательства во внутренние дела других стран, а также участвовать, поддерживать, или намеренно допускать кибердеятельность, которая каким-либо образом подрывает национальную безопасность других стран [3]. Джеймс А. Льюис (аналитический Центр стратегических и международных исследований США (CSIS[1])), считает, что киберпространство не должно принадлежать какой-либо одной стране, а свободное использование Интернета любым человеком или организацией не должно контролироваться [4].

В России обсуждается вопрос о «суверенном интернете» в России, в которой утверждается, что несмотря на то, что Россия приняла соответствующие законы о киберпространстве, в настоящее время существуют противоречия между российской правовой системой, международным правом и административным управлением [5].

Под влиянием идеологии либерализма большинство исследователей в западных странах по-прежнему считают, что киберпространство следует рассматривать как глобальное достояние, что, несомненно, является продолжением западных ценностей в киберпространстве. Однако, с развитием глобальной сетевой ситуации исследователи из Китая согласны с концепцией «суверенного Интернета», полагая, что власть и функции стран и правительств в области управления сетью не должны ослабевать и игнорироваться, а должны постоянно укрепляться.

Фактически, несмотря на продолжающиеся споры между странами о концепции и юрисдикции интернет-суверенитета, наблюдается единодушное внимание к управлению и поддержанию их собственного киберпространства в действии, что, несомненно, косвенно признает рациональность интернет-суверенитета. Вышеупомянутые результаты исследований дают ценную информацию для нашего исследования, большинство специалистов по безопасности в киберпространстве приводят оценку с точки зрения событий, фактических данных, рисков и способов устранения, связанных с ними неопределенностей.

Анализ состояния изученности проблемы на основе авторского поиска по авторитетным академическим базам данных в Китае, России и в западных странах обнаружил, что исследования, связанные с обсуждаемой темой, в основном, посвящены концепциям элементов, связанных с кибербезопасностью, с двух точек зрения: «киберпространство» и «кибер-суверенитет». Процесс формирования международных стандартов в области кибербезопасности отражает необходимость в более четких и универсальных принципах, которые могли бы охватить все аспекты цифровой сферы. Однако на пути к определению этих норм часто возникают сложности, поскольку технологии развиваются настолько быстро, что стандарты должны постоянно адаптироваться к новым вызовам.

Среди основных проблем, связанных с международным правом и кибербезопасностью, можно выделить несколько исследовательских вопросов. На данный момент нет универсальных международных соглашений, которые бы регулировали кибербезопасность, что приводит к правовым пробелам и затрудняет международное сотрудничество в этой области и свидетельствует об отсутствии согласованных норм.

Концепция цифрового суверенитета подразумевает контроль государств над информацией и инфраструктурой в киберпространстве, что может привести к фрагментации интернета и усложнить применение международного права. Это также затрудняет возможность наказания государств за кибератаки, так как многие из них могут ссылаться на принципы невмешательства.

Увеличение числа киберпреступлений требует создания более строгих международных норм и механизмов для их преследования. На данный момент многие страны действуют в рамках своих национальных законов, что затрудняет международное сотрудничество в борьбе с киберпреступностью.

В настоящее время кибербезопасность таких стран как Китай и Россия, сталкивается с огромными рисками. В этой статье мы надеемся предложить подходящую основу для анализа текущей дилеммы безопасности в киберпространстве и выработать рекомендации по разумному реагированию на риски и вызовы в киберпространстве. Эти обстоятельства определяют цель публикации, предполагающая выявленние особенностей националньго и международного права. Основные исследовательские вопросы (задачи исследования) предполагающие достижение поставленной цели: история развития международного законодательства и степень изученности проблемы в исследованиях по материалам России и Китая; анализ различных стратегий национальной безопасности и их характеристик; определение основных проблем и вызовов современной международной кибербезопасности. 

Методы

Методы, используемые в этом исследовании, включают в себя дескриптивный (описательный) анализ опубликованных мнений, тематический анализ и сравнительные исследования.

1.  Метод описательной или дескриптивной аналитики ориентированы на сбор, систематизацию и обобщение первичных данных (результатов исследования) из различных источников с целью обнаружения в них интерпретируемых зависимостей и закономерностей. Основными инструментами описательной аналитики являются извлечение данных из источников и их сведение в единый блок данных.  Исследование основано на организации и интеграции результатов исследований китайских и российских авторов, в сочетании с их собственными теоретическими разработками. 

2.  Тематический анализ имеет интуитивные, краткие и убедительные характеристики. В настоящем исследовании будет использован тематический анализ материалов, будут приведены примеры разработок различных стран, с тем чтобы повысить убедительность настоящего исследования.

3.  Метод сравнительных исследований выявил антагонистические отношения между условным Востоком и Западом, "развитыми странами" и "развивающимися странами", помог сформулировать сходства и различия в развитии принципов управления кибербезопасностью.          В целом, в исследовании используется комплексный подход к сопоставлению данных, в строгом соответствии с параметрами сравнения.

Материалы

Источниковую базу исследования составили официальные документы международных организаций, материалы международных конференций и саммитов (например, International Conference on Cyber Conflict (Cycon U.S.); 2016, Washington; Саммит лидеров G20 в Анталье, 2015; Саммит БРИКС на Гоа, 2016 и др.), научные публикации китайских, российских и иных авторов последних лет.

В условиях глобализации значение международного права в сфере кибербезопасности занимает ведущее место, а международные нормы и стандарты играют важную роль в формировании принципов ответственного поведения государств в киберпространстве. Последние выступают своеобразным фундаментом, на котором строятся взаимодействие стран в цифровой среде [2].

В 2010 г. ООН призвала членов международного сообщества обсудить нормы поведения в киберпространстве. В 2011 г. Китай, Россия и другие государства-члены Шанхайской организации сотрудничества представили Генеральной Ассамблее ООН проект «Международного кодекса поведения в области информационной безопасности», надеясь разъяснить права и обязанности стран в информационном пространстве и способствовать конструктивному и ответственному поведению в информационном пространстве.

В 2013 и 2015 гг. группа правительственных экспертов ООН по информационной безопасности достигла консенсуса подготовки двух документов, предложив 11 норм «ответственного поведения государств». В последствии этот консенсус был признан в таких документах, как «Саммит лидеров G20 в Анталье. Коммюнике» (2015 г.) и в «Декларации Восьмого БРИКС Саммита на Гоа» (2016 г.). Однако, начиная с 2016 г., в путь к установлению норм поведения в киберпространстве постепенно был заблокирован. Не только переговоры экспертных групп в ООН завершились безрезультатно, но и «Глобальная конференция по управлению Интернетом», основанная в 2014 г., прекратила свою работу.

13 января 2025 г. Всемирный экономический форум (ВЭФ) и Accenture совместно опубликовали отчет «Перспективы глобальной кибербезопасности на 2025 год». В отчете подчеркивается, что все более сложный ландшафт киберпространства оказывает значительное влияние на различные организации и страны по всему миру.

Сложность киберпространства обусловлена быстрым развитием новейших технологий, неопределенной геополитической ситуацией, эволюцией методов борьбы с угрозами, проблемами регулирования, уязвимостями, вызванными взаимозависимыми цепочками поставок, и растущим разрывом в навыках работы в киберпространстве [3].

Результаты и их обсуждение

Анализ официальных документов и исследовательских публикаций показал, что предварительно можно выделить следующие проблемы и вопросы регулирования современными процессами в киберпространстве.

1. Проблемы международного регулирования безопасности в киберпространстве

Уровень технологического развития сетевых технологий в разных странах демонстрирует различия в формировании восприятия и позиции в отношении безопасности в киберпространстве. С одной стороны, они снизили чувство безопасности стран в киберпространстве и обострили конфликты по поводу политики и управления кибербезопасностью. В настоящее время международное управление безопасностью в киберпространстве постепенно становится узким местом, что затрудняет достижение прорывного прогресса.

1.1. Техническая проблема

Глобальная кибербезопасность представляет собой весьма сложные структуры. Кибербезопасность фокусируется на данных и системах, в отличие от традиционных угроз. Хотя физический ущерб от кибератак меньше, их частота и масштаб воздействия выше.  В Отчете Microsoft за 2024 г. отмечается, что ежедневно в мире происходит более 600 млн кибератак, включая действия государственных структур и киберпреступников. Стоимость кибербезопасности растет. С марта 2024 г. участились DDoS-атаки, достигнув 4500 в день в июне[4] (см. рис.1).

Рис. 1. Статистика количества глобальных DDoS-атак[5]

Fig. 1. Statistics on the number of global DDoS attacks

Виртуальная природа киберпространства порождает скрытые характеристики кибератак и неизбирательный характер поставленных перед ними целей. Информатизация управления и социальной жизни повысила уязвимость к кибератакам. Частые атаки увеличивают риски для кибербезопасности страны, все устройства в интернете уязвимы, даже при усиленной защите инфраструктуры. Например, согласно отчету под названием «Киберизмерения российско-украинской войны», опубликованному ECCRI, методы работы украинской «кибер армии» не сложны: операторы каналов предоставляют инструменты для распределенных атак типа «Отказ в обслуживании» (DDoS) и публикуют списки целей 2-3 раза в неделю, что позволяет волонтерам использовать эти инструменты для запуска атак на перечисленные веб-сайты[6]. Добровольцы иногда используют свои навыки взлома, чтобы парализовать интернет-сервисы другой стороны, включая банки, налоговые службы и другие важные объекты[7].

В настоящее время преобладает концепция «технологического национализма». Странам не хватает доверия к зарубежным сетевым технологиям и им не хочется делиться своими интернет-достижениями [6]. Технологические барьеры усилили разрыв между странами, создав риски не только кибербезопасности, но и породили такие явления как «киберколониализм» и «кибергегемония».

1.2. Проблема международных норм

Следует констатировать, что общепринятые международные нормы в киберпространстве не сформированы, что вызывает недоверие и провоцирует развитие «серых зон» без правил. Основная причина задержки с установлением международных норм поведения в киберпространстве, на наш взгляд, сложившееся различное отношение к нормам «ответственного поведения государств». США и некоторые страны Европейского союза выступают против «государственного управления», считая, что чрезмерное вмешательство правительства может привести к авторитаризму в Интернете, тем самым, ослабляется жизнеспособность киберпространства. Они выступают за ослабление роли правительства и внедрение «свободного управления» [7].

С другой стороны, такие страны как Китай и Россия, придерживаются модели межправительственного управления «с центром в правительстве и под руководством ООН». Они полагают, что киберсуверенитет является расширением национального суверенитета в киберпространстве, подчеркивая доминирующее положение правительства среди заинтересованных сторон и выступают против пропаганды свободы Интернета [8].

Западные страны первыми подняли вопрос об особенностях международного права к киберпространству, подчеркивая важность его применения/или отсутствия в этой области. В 2011 г. США приняли «Международную стратегию в отношении киберпространства», утверждая, что разработка национальных норм поведения не требует создания нового международного обычного права[8]. Однако, многие страны выступили против этой позиции. Например, Китай, Россия и другие страны ШОС и БРИКС неоднократно предлагали создать новый кодекс поведения в кибербезопасности и гонке кибервооружений [9].

Международное право в киберпространстве имеет пробелы и неясности, поэтому ряд стран отказались от многосторонних стандартов, создав свои национальные, что вызвало рост односторонних законодательств и затруднило установление общих международных правил.

1.3. «Кемпинги» в международном киберпространстве

Управление кибербезопасностью включает:

сетевую безопасность; защиту инфраструктуры; борьбу с киберпреступностью; контроль над вооружениями.

Судя по текущей политике стран мира в области развития киберпространства, между членами международного сообщества существует как сотрудничество, так и конкуренция. Однако в стратегической игре по национальной кибербезопасности почти все страны, активно или пассивно, окажутся втянутыми в противостояние между лагерем западных стран-гегемонов и лагерем азиатских стран[10].

Во-первых, тенденция к поляризации в киберпространстве приведет к более выраженным различиям между членами международного сообщества в отношении кибербезопасности. Споры между «лагерями» могут вызвать цепную реакцию, обостряя конфликты и затрудняя международное сотрудничество. Например, между США и Китаем есть разногласия по милитаризации киберпространства, что привело к поляризованной конфронтации и препятствует прогрессу в переговорах по контролю над кибероружием [9].

Во-вторых, «тенденция кампизации» киберпространства обостряет международное противостояние, объективно приводит к тому, что страны, принадлежащие к разным лагерям, неосознанно отказываются от диверсифицированных подходов к управлению при формировании внутренней политики и выбирают киберполитику, диаметрально противоположную политике противоположного лагеря. Например, ряд стран в целом придерживаются киберсуверенитета как основы управления кибербезопасностью. Соединенные Штаты и ряд европейских стран, в основном, придерживаются модели «слабого суверенитета» с участием многих заинтересованных сторон [10].

В-третьих, разделение лагерей в киберпространстве может сдерживать действия в достижении общих интересов. Киберпространство отличается от реальной политики, и интересы кибербезопасности между странами не так тесно связаны, как интересы в реальном мире. Например, Китай против легализации «превентивной самообороны» в киберпространстве. ЕС разделяет эту позицию, но вынужден поддерживать США по вопросам кибербезопасности. В итоге ЕС соглашается с предложением США о «превентивной самообороне» [11].

2. Дилеммы в управлении безопасностью киберпространства и их причины

2.1. Безопасность в киберпространстве

После окончания холодной войны логика международной политической безопасности была основана на взаимодействии соперничества за власть и взаимной зависимости между странами.  Однако в киберпространстве, до того, как в международном сообществе будут установлены эффективные нормы поведения, каждая страна сталкивается с проблемой недостаточной безопасности, даже те, у кого есть передовые кибертехнологии. Неуверенность государств в поддержании безопасности в виртуальном пространстве привела к возникновению у них опасений по поводу эффективных мер безопасности.

С технической точки зрения защита от кибератак и отслеживание их источника являются двумя основными проблемами, с которыми сталкиваются страны при поддержании кибербезопасности. Логически, кибератакующие имеют преимущество [12]. Однако, из-за технических ограничений, трудно обеспечить эффективную защиту в киберпространстве. Эта логика определяет общее направление национальной политики в области кибербезопасности. Будучи рациональными участниками, ряд стран увеличивают инвестиции в ресурсы для укрепления своих собственных возможностей, чтобы усилить сдерживание кибератак.

Традиционно безопасность страны определяется ее общей технологической мощью. Лидеры в военной, технологической и экономической сферах чаще получают гарантии безопасности. Появление нетрадиционных угроз безопасности изменило логику. В условиях наличия «неопределенных врагов» национальная мощь не всегда решает вопросы безопасности. Несмотря на значительные инвестиции, неопределенные угрозы и уязвимость не дают странам полной уверенности в защите. Дисбаланс в логике кибербезопасности приводит к острой конкуренции в области кибертехнологий и тенденции к милитаризации киберпространства. 

Соответственно, разные страны, исходя из своих собственных возможностей в киберпространстве, выбирают разные политики безопасности. Первые добиваются преимуществ в плане безопасности для себя, усиливают собственные возможности в области кибератак и активной обороны; вторые полагаются на технологические возможности или формируют альянсы, чтобы получить больше гарантий кибербезопасности.

Следовательно, отсюда возникновение монополий на кибертехнологии, кибервоенные экспансии, стремление к абсолютной безопасности, кибергегемонии, кибернетическому сдерживанию, кибернетической юрисдикции «с длинными руками» и превентивной политике кибербезопасности. По сравнению с «либеральной» логикой управления на заре Интернета, нынешнее беспокойство членов международного сообщества по поводу кибербезопасности толкает страны на более агрессивный путь гонки кибервооружений [13].

2.2. Конфликты интересов в киберпространстве между разными лагерями

В настоящее время международное управление безопасностью в киберпространстве фактически сформировало две системы лагерей: группа интересов развитых стран во главе с США; другая сторона объединяет развивающиеся страны, возглавляемая Китаем и Россией. Разногласия между сторонами по сетевому управлению вызваны разными интересами.

Западные страны поддерживают управление киберпространством и методы сотрудничества, отражающие либеральные ценности. Например, США утверждают, что их сотрудничество в области кибербезопасности основано на «общих ценностях, интересах и концепции многостороннего управления». Политика западных стран в киберпространстве направлена на «защиту критически важной инфраструктуры», «укреплении киберзащиты», «поддержке свободы в киберпространстве» и «участии многих заинтересованных сторон». Они также стремятся создать альянсы для укрепления своих возможностей в кибербезопасности[11].

Второй лагерь, включая Китай и Россию, усиливают защиту «кибернетического суверенитета», испытывают недостаток технологического потенциала и поддержки [14]. Однако, западные страны, призывая другие государства открыть киберпространство, одновременно крадут информацию о безопасности, нарушают суверенитет и вмешиваются во внутренние дела [15].

Сильные в технологическом отношении страны доминируют в разработке сетевых технологий и стандартов, слабые страны сталкиваются с технологическими блокадами и ограничениями доступа.

2.3. Этические проблемы и «моральные загадки»

Развитие сетевых технологий позволило человечеству перейти от индустриального общества к информационно-интеллектуальному обществу.  Ценности «сетевой эпохи» в некоторой степени вступают в конфликт с ценностями политики, экономики, общего права и прав человека, культуры и другими аспектами, возникшими в индустриальном обществе, что порождает этические проблемы в киберпространстве [16].

Например, существуют противоречия между утечкой и защитой безопасности личных данных (личной конфиденциальности), между открытостью доступа к информации и ее распространению. Такие проблемы, как «алгоритмическая дискриминация», вызванная автоматическими системами принятия решений, основанными на искусственном интеллекте, требуют своего решения. Для каждой страны невозможно создать отдельные моральные консенсусы для реального мира и киберпространства, или полностью применять существующие законы к киберпространству. Этические конфликты, нерегулируемые способы применения цифровых технологий усложняют разработку киберполитики. В разных странах понимание этих этических конфликтов различается, что создает проблемы для сотрудничества.

В силу отсутствия единой социальной ценностной ориентации современная этика киберпространства демонстрирует сильную черту прагматизма: сталкиваясь с моральными дилеммами, киберценности часто склоняются к более удобным и процедурным вариантам, игнорируя этические и моральные проблемы.

В настоящее время достичь консенсуса по вопросам киберэтики не получилось, что приводит к взаимным атакам. Например, Европейский союз критикует Россию за то, что она не уделяет достаточного внимания вопросам киберэтики. Россия считает, что Европейский союз намерен использовать спорные этические вопросы в качестве моральных барьеров для ограничения развития российского цифрового суверенитета [17].

С точки зрения характеристики самого интернета, эти технологии нейтральны. Однако, с точки зрения использования государством интернет-ресурсов, его технологическая нейтральность постепенно меняется. Интернет-технологии универсальны: подходят для военного и гражданского использования [18]. В настоящее время коммерческие технологии, продукты и услуги Интернета больше не считаются технологически нейтральными: «инцидент со Сноуденом» вызвал тревогу для международного сообщества и изменил традиционную логику безопасности Интернета. Подозрительность между странами увеличивает стоимость технологий и усложняет их обмен, а также усиливает недоверие по вопросам кибербезопасности.

3.Стратегии реагирования России и Китая на международные вызовы в области кибербезопасности

Учитывая текущую международную ситуацию и вызовы, связанные с кибербезопасностью, мир должен разработать соответствующие стратегии управления для решения различных проблем.

3.1. Формирование национальной культурной идентичности.

3.1.1. По мнению специалистов, для создания надежной правовой системы обеспечения кибербезопасности многим странам следует ускорить разработку законодательства в области кибербезопасности, разумно сократить законодательный цикл и процедуры[12], обеспечивая при этом качество законодательства, разработать базовый закон о кибербезопасности, который обеспечивал бы всеобъемлющее руководство по решению вопросов кибербезопасности, уточнить определение полномочий правоохранительных органов и усовершенствовать законы и нормативные акты, связанные с кибербезопасностью [19].

3.1.2. Киберпространство способствует обмену и распространению различных культур, зачастую его используют его как инструмент экспорта ценностей, распространяя многочисленные онлайн-культуры, которые наносят ущерб развивающимся странам [20].

Во-первых, развивающиеся страны должны стремиться укреплять свое чувство идентичности и принадлежности к собственной национальной культуре, повышать осведомленность о мерах национальной кибербезопасности и проявлять бдительность в отношении вторжения неприемлемых политических и культурных идеологий.  Одновременно они должны повышать привлекательность и влияние своей собственной культуры в киберпространстве. 

Во-вторых, правоохранительные органы должны усилить ежедневный мониторинг онлайн-контента, важно защищать свои национальные ценности. Необходимо бороться с контентом, который атакует или дискредитирует правительство и нацию, cследует использовать Big Data для анализа и формирования общественного мнения. Это поможет предотвратить негативные настроения в киберпространстве и контролировать поведение в интернете, которое угрожает национальной безопасности и социальной стабильности.

3.2. Совершенствование государственных механизмов.

Рекомендации исследователей сводятся к следующему.

1. В целях усовершенствования государственных механизмов управления сетевой безопасностью на уровне управления связями с общественностью правительство должно создать сообщество национальных стратегий кибербезопасности, чтобы вовлечь все слои общества в процесс обеспечения безопасности для достижения социального консенсуса по вопросам кибербезопасности.

На административном уровне необходимо сформировать систему управления безопасностью, распределив обязанности между различными ведомствами, обеспечить их координацию и взаимодействие.

2. Укрепление защиты сетевой инфраструктуры, как основы для обеспечения безопасности в сети, предполагает приоритетное внимание со стороны государственных органов управления кибербезопасностью [21], обеспечить устойчивость к потенциальным рискам.

3. Усовершенствование сетевой системы оценки рисков и мониторинга для более эффективного выявления и реагирования на угрозы кибербезопасности[13]. Необходимо создание комплексной платформы для постоянного мониторинга и контроля кибербезопасности, что позволит усилить наблюдение за важными данными и обеспечить их конфиденциальность [22].

3.3. Развитие национальных систем кибербезопасности.

Как демонстрирует большинство опубликованных мнений, страны должны сотрудничать с международными организациями для создания сообществ с общей судьбой киберпространства, совершенствования международных правил и механизмов, создания справедливого и разумного порядка. Поэтому в процессе решения проблем международной кибербезопасности важно сосредоточиться на налаживании взаимовыгодного международного сотрудничества

Руководствуясь принципом многосторонности, международное сообщество должно создать механизм сетевой платформы, где страны по всему миру смогут обсуждать, сотрудничать и обмениваться информацией, одновременно совершенствуя международные правила в киберпространстве [23].

Заключение

В настоящее время проблема международного сетевого пространства становится все более актуальной. Отсутствие единых международных правил в киберпространстве и доминирование национальных законов создали неравномерное развитие системы управления международной безопасностью в этой сфере. Для того, чтобы не допустить монополии западных стран на управление кибербезопасностью, необходимо повысить вес и влияние Китая, России и других государств на международной арене киберпространства.

Как считает большинство исследователей, необходимо наращивать инвестиции в новые информационные технологии и интернет-приложения, стимулировать появление оригинальных технологических инноваций и прорывов в области сетевых технологий нового поколения, а также внедрять современные стандарты защиты интернет-технологий. В то же время, в области международного права, при создании общих правил поведения в киберпространстве, необходимо следовать принципу многосторонности, чтобы преодолеть долгосрочную монополию отдельных государств на дискурсивную власть в сфере международного законодательства киберпространства. В современной ситуации, где единых международных норм и стандартов в области кибербезопасности не разработано, управление безопасностью в цифровом мире, вероятно, должно быть подчинено принципам «национального суверенитета» и приоритетам национальной безопасности каждой страны.

Таким образом, предложенное исследование, анализируя современное состояние международной кибербезопасности, приходит к выводу, что для эффективного решения проблем управления кибербезопасностью государствам необходимо ускорить развитие цифровой культуры и правовой базы, противостоять проникновению чужеродных идеологий, уделить особое внимание созданию государственного киберуправления и активно реагировать на такие тенденции, как «кибергегемония», расширить формы и принципы международного киберсотрудничества.

[1] Center for Strategic and International Studies.

[2] Конвенция о преступности в сфере компьютерной информации ETS № 185 (Будапешт, 23 ноября 2001 г.) // Информационно-правовой портал ГАРАНТ.РУ: [сайт]. URL: https://base.garant.ru/4089723/ (дата обращения: 21.02.2025).

Проект Конвенции Организации Объединенных Наций о сотрудничестве в сфере противодействия информационной преступности // Официальный сайт МИД Российской Федерации: [сайт]. URL: https://mid.ru/ru/foreign_policy/un/1561374/ (дата обращения: 22.02.2025).

Проект Концепции стратегии кибербезопасности Российской Федерации // Совет Федерации: [сайт]. URL: http://council.gov.ru/media/files/41d4b3dfbdb25cea8a73.pdf (дата обращения: 18.02.2025).

Указ Президента РФ от 05.12.2016 № 646 «Об утверждении Доктрины информационной безопасности Российской Федерации» // Собрании законодательства Российской Федерации от 12 декабря 2016 г. № 50 ст. 7074.

Чжунхуажэньминьгунхэго ванлоаньцюань фа 中华人民共和国网络安全法 [Закон о кибербезопасности КНР] // Цюаньго жэньминь дайбяо дахуэй 全国人民代表大会 [Всекитайское собрание народных представителей]: [сатй]. URL: http://www.npc.gov.cn/zgrdw/npc/xinwen/2016-11/07/content_2001605.htm (дата обращения: 22.02.2025).

[3] Global Cybersecurity Outlook 2025. 13.01.2025 // The World Economic Forum: [сайт]. URL: https://www.weforum.org/publications/global-cybersecurity-outlook-2025/ (дата обращения:09.03.2025).

[4] Вэйжуань шуцзы фанюй баогао 2024 微软数字防御报告2024 [Отчет Microsoft о цифровой защите за 2024 год] [сайт]. URL: https://www.microsoft.com/zh-tw/security/security-insider/intelligence-reports/microsoft-digital-defense-report-2024 (дата обращения:09.03.2025).

[5] По: 2024 Нянь Цюаньцю DDoS Гунцзи Тайши Фэньсибаогао 2024年全球DDoS攻击态势分析报告 [Отчет об анализе ситуации с глобальной DDoS-атакой в 2024 году] [сайт]. URL: https://www.vzkoo.com/document/20250610a2bce130e89a495d45693082.html (дата обращения: 09.03.2025).

[6] Grossman, T., Kaminska, M., Shires, J., Smeets, M. The Cyber Dimensions of the Russia-Ukraine War. April 2023 // National Security Archive: [сайт]. URL: https://nsarchive.gwu.edu/sites/default/files/documents/2023-04-00_ECCRI_REPORT_The-Cyber-Dimensions-of-the-Russia-Ukraine-War.pdf (дата обращения: 09.03.2025).

[7] DDoS-атаки по политическим причинам. Выступление Путина на ПМЭФ задержали на 2 часа. Пентест сайта. 20.06.2022 // «MaskSafe» - территория Кибербезопасности: [сайт]. URL: https://dzen.ru/a/YrA7pkZmzG2vRnez?ysclid=m7kstb4f79415421244 (дата обращения: 09.03.2025).

[8] International Strategy for Cyberspace. Prosperity, Security, and Openness in a Networked World. May 2011 // The White House. President Barack Obama: [сайт]. URL: https://obamawhitehouse.archives.gov/sites/default/files/rss_viewer/internationalstrategy_cyberspace.pdf (дата обращения: 09.03.2025).

[9] Чжун го вайцзяобу: «Синьсианьцюань гоцзи синвэйчжуньцзэ» (2015 Нянь 1 Юе Сюдинбэнь) 国外交部: «信息安全国际行为准则» (2015年1月修订本) [Министерство иностранных дел Китая: “Международный кодекс поведения в области информационной безопасности” (пересмотрен в январе 2015 года)]: [сайт]. URL: https://www.mfa.gov.cn/web/ziliao_674904/zcwj_674915/201109/P020211024558111904717.pdf (дата обращения: 09.03.2025).

[10] NATO to up Security Links with Japan, South Korea, Australia, NZ.